— За недельку надо обернуться! — напомнил Седрик Бруно, — Зальм не позднее чем через неделю сюда нагрянет!
— А нагрянет? — удивился Каннут.
— Обязательно! Он ближайший из баронов, ему и разбираться в том, что произошло. И неважно, какие отношения у него были с Брегетсом. А потом еще и на Совете Вольных баронов все это докладывать. И надо, чтобы все выглядело крайне понятно и ясно.
— А замок что — пустовать будет? — поинтересовался парень.
— Очень вряд ли! — покачал головой Бруно, — Найдется кому его занять. Это уж на Совете баронов решат. Хорошо бы, если человек будет здравый и рассудительный. Ну, в этом и сам Зальм будет заинтересован.
Кроме того, было решено отогнать в Подорожку всех захваченных лошадей и там продать крестьянам. Плехов уже знал, что обычная крестьянская лошадь стоит около золотого — может, чуть больше, или чуть меньше, в зависимости от возраста и состояния. Вот кони лучших пород стоят существенно дороже — до пяти золотых. А уж коней орочьих продавали только по договору меж сторонами, и цена там начиналась от десяти золотых. Но ничего приличного из верховых у Брегетса не было.
Таким образом, стоило рассчитывать на девять-десять золотых монет на всех, кто участвовал в «мероприятии».
— А как делятся все эти деньги? — Каннуту было интересно: раньше он методикой дележки трофеев не интересовался.
— Ну сам посмотри, — начал объяснять Седрик, — Пусть получится около десяти монет. Плюс то железо, что собрал Габор. Там дрянь одна, конечно, но хоть кузнецу на лом сдать и то — прибыток. Возьмем как итог — двенадцать золотых монет! Теперь считаем вклад каждого. Если бы ты был полноправным командиром отряда, то получил бы три доли, не меньше. А то и пять! Но так — всем поровну. Да и считать так проще! Всего вы убили восемнадцать человек, бабу — не считаем. Ты…
— Пятерых! — подсказал Каннут.
— Вот. Значит, твоя доля…
— Двадцать семь от ста! — быстро прикинул в уме Каннут.
— Ишь ты…, - покрутил головой Седрик, — Быстро как?! Лихо. Тогда доля мага…
— Одиннадцать от ста. Габора — так же. Клеменса — половина от всего!
Филип засмеялся, глядя на ошарашенную физиономию Седрика:
— А я тебе говорил, старый, что в счете Каннут и меня на пояс заткнет!
Приятные расчеты прервал Бруно:
— Еще ничего не продали, а уж барыши считаете?
«Х-м-м… ну, наличие трех-четырех золотых в моих карманах мне точно не помешает! Пусть я живу здесь на всем готовом, и даже девчонки с меня денег не берут, но ведь надо им хоть как-то иногда отдариться? Да и орчанки по осени приедут — тоже какие-то подарки сделать будет необходимо!».
Когда Филип, сославшись на усталость, ушел отдыхать, Бруно придержал Каннута за столом:
— Ты на кой хрен эту девку сюда притащил?
Парень удивился:
— Это я ее притащил? Вообще-то, она знакомая Клеменсы.
— Егерь сказал, что ты пообещал со мною договориться…
— Х-м-м… ну, пообещал поговорить, а не договориться. Это — разные вещи. А так… Жалко ее стало. Да и… тебе что — лишний человек в обслуге таверны не нужен? Она же там за еду и крышу над головой работала. Думаю, и здесь много не запросит, из милости работать будет!
— Ладно. Надо магу сказать, чтобы осмотрел ее и подлечил. А то мало ли кто ее валял в замке! Вот что у тебя за натура, парень, — с каждого дела сюда баб приглашать?
— Да не приглашал я ее! — отнекивался Кан.
Седрик не оставил возможности подлить масла в огонь:
— А как по-другому? Ты и притащил, Клеменса сам бы не осмелился.
— И вообще… кроме баб сюда же пришел Клеменса. А уж он-то точно лишним здесь не стал! Или вы со мной не согласны?
— Ты, Бруно, посмотри на него — толком ничего не умеет, но вот до баб охоч и кровь людскую льет, как водицу. А как огрызается?! Вишь, волчонок, подрос немного! Мозгов бы еще кто в башку вставил. Кто вам вообще дал право в замок лезть? Отбились у деревни, и возвращаться надо было! — продолжил «наезжать» Седрик.
— Ага! А через месяц-другой оставшиеся сюда бы пожаловали или в округе шалить начали бы! Там не замок барона, а кубло разбойничье было.
— Ладно. Что сделали, того уж не исправишь! — пресек дальнейший спор Бруно, — Все ж таки было бы лучше, если бы Брегетсу карачун навели маркграфские или — еще лучше — сами бароны!
Сытый, изрядно налитый пивком, Каннут надеялся на отдых, сон, может быть, в компании с какой-нибудь из девиц, но Седрик скомандовал: