— Одежду-то бабы в порядок приведут. А вот оружие и амуницию — сам изволь почистить. А потому — марш в оружейную, и чтобы блестело все через пару часов!
Бруно уехал, когда Кан еще спал. Но оставался Седрик, который напомнил парню о ежеутренних занятиях:
— Подъем, лежебока! Занятия тебя ждать не будут!
Занимаясь, Кан с удовлетворением про себя отметил, что в происшедших событиях ему здорово помогли уроки обращения с арбалетом, данные магом. И — с ним же — упражнения с ножом!
«Надо как-то форсировать занятия с мечом, с полэксом. А как? Если Маива потребовала, чтобы я больше не курил ту дрянь, которую предложил маг?».
А вечером неожиданно для Каннута в его комнату проскользнула… Лия. Задвинув за собой щеколду двери, порозовев щечками, женщина начала споро раздеваться.
— Лия! Ты чего это надумала? — опешил парень.
— Господин! У меня нет другого способа отблагодарить тебя за то, что ты отомстил за меня этим гадам!
«Х-м-м… ну — так-то я и не против выражения благодарности вот в такой форме! Что ни говори, а Лия — женщина красивая! Но вот… как быть с Клеменсой? Неудобно, однако!».
Но скользнувшая к нему на кровать красавица успокоила его:
— Господин! Мы с Клеменсой никогда по-настоящему мужем и женой не были. Воле барона не противились, стали супругами, кровать делили, но — не более того. Да и знала я, к кому он в замок Брегетса бегает. Они с этой… Аннахен… знали друг друга еще до нашей свадьбы. Потому я и не ревновала никогда, как и он не ревновал, когда меня твой отец или братья в спальне своей оставляли. Потому… я очень благодарна тебе, господин…
«М-да… очень благодарна, это заметно. И — очень приятно, честно скажу. До Анджи ей, конечно, далеко, но… хороша!».
Отдыхая между «подходами», играя с белокурыми прядями волос, Каннут все-таки спросил:
— А то, что Клеменса эту Аннахен сюда притащил? Ты как к этому?
Женщина вздохнула, потянулась и ответила:
— Ну-у-у… немного неприятно, конечно. Но… в общем-то, все равно! Да и… если разобраться — даже жалко ее было. Чего она там в замке только не натерпелась! А ведь и идти ей было некуда.
Потом Лия засмеялась:
— А она — хитрая, эта Аннахен! Прихватила из замка всякого-разного. Там особо ценного ничего и нет, но… Девчонкам подарки сразу сделала: кому заколку бронзовую, кому — гребень, кому — отрез на юбку. Мне вот — платье очень красивое. Оно, конечно, не новое, но приведу его в порядок, и будет просто здорово! Она так и сказала: тебе по росту будет и очень к лицу! Повинилась, выходит, передо мной. А я, в общем-то, не сильно и в обиде-то была. Ну и как тут к ней относиться? Пусть их… Мне главное, что сын у меня пристроен — в тепле, безопасности и в сытости. А Клеменса… мне что — мужчин не хватит, что ли? Да вот взять тебя, господин — уж в этом деле ты куда лучше. А вот покажи мне еще раз, как мне правильно это делать…
К концу недели вернулся Бруно, и не один, а с невысоким, довольно невзрачным мужичком — чиновником магистрата. И этот хитрый хмырь сразу внес свои предложения по поводу случившегося:
— Вас наняли крестьяне деревни Речной. Предполагая нападение, что не раз уже случалось в прошлом, кроме трехбывших солдат маркграфства, ныне проживающих в селе Лощина, староста бывшей деревни Речной нанял и вас для охраны людей, работающих на уборке урожая. Вами было отражено нападение неизвестных, при котором было убито десять нападавших! — чиновник изрекал как по писанному, — Преследуя оставшихся в живых разбойников, скрывшихся в замке барона Брегетса, магом Филипом было оглашено требование о выдачи лиц, соучаствующих в нападении. Однако вы были обстреляны со стен замка. После чего — штурм и победа.
«М-да…».
В недоумении Каннут посмотрел на Филипа и перевел взгляд на Бруно. Маг пожал плечами, а владелец таверны кивнул:
— Все так и было! Преследование разбойников, требование об их выдаче — повсеместная практика в королевстве. Мало того — древний обычай.
— К-х-м-м… а мы что — вчетвером замок штурмовали? — почесал нос Каннут.
— Почему вчетвером? — чиновник заглянул в свои бумаги, — У меня тут записано… Да, вот! Вас было семеро. Вы и трое солдат-ветеранов из Лощины.
— Ага…
«Это что же — и с теми денежкой делиться придется? Плакали мои четыре золотых!».
— Сумма, уплаченная крестьянами вам по договору, составляет пять золотых и пять серебряных монет на всех охранников. Согласно указу маркграфа и решению магистрата Луки, четверть от полученной суммы вам следует уплатить в казначейство города до первого месяца осени. Всего — один золотой и семь серебра!