— А чего так? — засмеялся Кан.
— Ну-у-у… Марки ставят в вину Вольфам их соглашательство с нордлингами, и что тех, в силу этого соглашательства сохранилось куда больше, чем Марков. Но в чем-то они и правы, эти Марки. Кроме того, Вольфов отличает от нынешней королевской ветви гораздо более скептическое отношение к эльфам. Это — мягко говоря…
За ужином Каннут с удивлением узнал, что баронесса Зальм, в отличии от своего супруга, который уехал все по тому же вопросу вместе с Бруно и чиновником магистрата в Луку, осталась на постоялом дворе.
— Она хочет, чтобы милсдарь маг провел несколько сеансов по ее оздоровлению и омоложению! — негромко рассказывала Каннуту Лия, когда парень увлек ее к себе в комнату с целью получения информации, — Барон оставил ей двух воинов в охранение. А меня Гудрун затребовала к себе в услужение, пока она здесь. Все же она меня давно знает, еще с замка вашего деда, господин.
— И как долго она намерена здесь оставаться?
— Пока барон не вернется! Он будет возвращаться назад через нашу таверну.
— М-да… И чем она занята? — «х-м-м… а зачем это мне?».
— На вечер она заказала мыльню, чтобы я наполнила ей большую бочку. А сейчас отдыхает в большом номере!
«Х-м-м… в большом номере? Денежки у барона явно имеются, потому как номер-то — самый дорогой. А зачем я все это спрашиваю? Все же мысль попробовать переговорить с этой сукой не ушла полностью? Каннут хочет что-то узнать о своих родных? И что я за балбес, если не додумался поговорить с Лией на эту тему раньше? Ведь она была служанкой в замке деда! Идиот? Ну дык… Есть такое дело! Или только увидев сестру Каннут воспылал жаждой знаний? Хрень какая-то! Все-таки это порой здорово напоминает шизофрению — я вроде бы полностью владею телом и головой, но иногда в ней возникают непонятные для меня желания и мысли!».
— И еще… господин… — Лия замялась, — Она, эта Гудрун, о вас спрашивала.
— М-да? А что она спрашивала? — «О как! Интерес что — взаимный?».
— Да так… Вроде делает вид, что ей неинтересно, а сама… Спрашивала, когда вы в чувство пришли, какой вы, чем занимаетесь?
— А ты что?
— А что я могу сказать-то? Я же здесь без году неделю живу!
— Лия! А что ты вообще можешь о ней сказать? — «Стоит с ней пытаться разговаривать или — ну ее?!».
— Господин! Я же просто служанка. Да и была молодая совсем! — попыталась ускользнуть от вопроса женщина.
— Ну-ну-ну… Слуги подчас лучше знают своих господ, чем они сами! — Кан приобнял женщину и потискал ее за попу.
— Ну… она плохая! — задумалась Лия.
— Х-м-м… и в чем это выражалось?
— Во всем! В отношении к слугам, в отношении к вашим родным. Она злая была всегда. Говорили, что она в этом похожа на свою мать! — попыталась сформулировать женщина, — Когда Гудрун замуж за Зальма выдали, о ее отъезде никто не сожалел. Ни слуги, ни господа.
«Интересно! Какие-то скелеты в шкафу? А мне это интересно? Вот как Плехову — так ничуть, дела давно минувших дней. А как Каннуту? Да, интересно! Значит, что? Надо попробовать поговорить? А как — если возле нее всегда эти двое воинов будут тереться? Залезть к ней в комнату?».
— Слушай! А где ее охранников поселились?
— Напротив ее комнат. Там номер попроще. Простой номер, на двух постояльцев. Дверь в дверь, получается!
«Х-м-м… еще услышат — кипишь наведут! Да и Зальм будет очень недоволен, если узнает. Ну да — мужик в номер к его жене залез! Шкандаль, аднака!».
— Лия… а ты можешь мне сказать, когда она в мыльню пойдет? Мне поговорить с ней нужно…
— Вы пойдете в мыльню к госпоже? — женщина очень удивилась.
— Ну-у-у… я тишком, через прачечную! — подмигнул он ей.
— Не знаю, господин, стоит ли? А ну как она крик поднимет? — Лия сомневалась, — Может, лучше… Может быть, лучше я к вам после приду?