«Как она засмущалась! И вообще — к чему она это сказала? Она что — думает, что туда полезу ради блуда? Х-х-а! Совсем уже? Это же… типа — сестра Каннута! Но… А вот я воспринимаю Гудрун как сестру? Да ни хрена. Я, Евгений Плехов, воспринимаю эту стерву, как красивую бабу, и только!».
— Лия! Я вовсе не против того, чтобы ты ко мне пришла! — поглаживания по ягодицам стало более интенсивным, — Только я и правда туда хочу пройти, чтобы поговорить с Гудрун. Есть у меня вопросы по поводу моих родных. Кстати! Тебе тоже стоит подумать, ибо я и тебя потом поспрашиваю. Ты ведь сколько лет в замке жила! А я ничего не помню, слишком мал был…
На улице уже изрядно стемнело, когда Лия, мельком заглянув в комнату Кана, шепнула:
— Госпожа баронесса меня к себе зовет! Большую бочку я уже горячей водой наполнила.
— А где эти — ее сопровождающие? Не видела?
— Один, который постарше, в зале сидит, пиво пьет с Габором, а второй на этаже, возле двери в мыльню слоняется!
«Молодец Лия! Разведчица настоящая!».
Каннут прошмыгнул по лестнице и, чуть высунув нос, глянул по коридору.
«Ага… скучает служивый! Ему-то наверняка хочется тоже пивка хлебнуть, а тут — стой возле закрытой двери непонятно зачем!».
Потом нырнул на кухню, прошел по коридору мимо людской к двери в прачечную, негромко постучал. Лия открыла мгновенно, впустила его и снова закрыла дверь на щеколду.
— Ох, господин! Не ходили бы вы к этой стерве! Ну какой разговор с этой змеей? Да и неприлично же — к женщине вот так, в мыльню. Не дай боги, кто узнает!
— Х-м-м… а к тебе в мыльню я могу зайти! — игриво подмигнул ей парень.
— Ко мне? Все, что захотите, господин. И — когда хотите! Но ведь — то я, а то — баронесса!
— Не бойся! Я только поговорить, а не получится — так уйду сразу!
Одежда женщины была мокрой спереди и изрядно прилипала к телу, очень соблазнительно обрисовывая ее фигуру.
Каннут больше для того, чтобы успокоить Лию, провел рукой по ноге, по животу и чуть сжал руку на ее груди:
— А ты что такая мокрая? Тоже мылась?
— Скажете тоже, господин! — улыбнулась она, — Это я голову госпоже мыла, а потом и мочалкой ее терла, вот и облилась немного.
— Ну ладно, я пошел! — подмигнул он женщине и, скинув сапоги для «снижения шумности», направился к лестнице в мыльню.
Люк не скрипнул, но, наверное, по возникшему сквозняку Гудрун поняла, что Лия вернулась. В неярком свете развешанных по стенам масляных ламп, поверх края лохани, виднелась голова женщины с тюрбаном белой льняной ткани.
— Ну, где ты ходишь, мерзавка! — недовольно протянула баронесса, — Воды горячей нужно подлить!
Усмехнувшись про себя, пожав плечами и не выходя из-за ее спины, Каннут зачерпнул в большой ковш горячей воды из стоявшего рядом ведра, осторожно вылил ее в корыто.
— Больше лей! Заморозить меня хочешь? — капризничала женщина.
«Больше — так больше!».
— Хватит! Теперь разомни мне плечи! — и женщина пересела чуть повыше.
«Какая у нее молочно-белая кожа!».
Гудрун сидела, опираясь спиной на стенку бочки, положив руки на ее края. Каннут, подавляя ухмылку, из каких-то хулиганских соображений до сих пор никак не обозначил себя.
«Массаж, говоришь, тебе нужен? Ну, давай, попробуем! Юльке и Светке порой нравилось, как я его делаю!».
Чуть смочив руки в жидком ароматном мыле, Каннут провел ладонями по ее красивым плечам. Еще раз, и — снова, снова. Женщина расслабилась и опустила голову на край бочки, застеленный в несколько слоев тканью.
— У тебя умелые руки. Только вот ладони грубые. Тебя здесь как прачку используют, что ли? Или вообще на огород выгоняют? — негромко спросила Гудрун.
Чуть подавшись вперед, Каннут увидел, что она лежит с закрытыми глазами.
«Похоже, ей понравилось!».
А вот потом он увлекся — с плеч перешел на руки, для чего наклонился еще ниже и почувствовал, как она дернулась под его руками.
— Ты с ума сошел, мальчишка?! — раздалось злобное шипение.
«Ишь как — мальчиш-ш-ш-ка! Точно — как змея!».
— Привет, Гудрун! — улыбнулся, посмотрев вниз.
«Ну вот — изумление! Хоть одно нормальное выражение лица. А то — одно презрение и высокомерие!».
— Я хотел поговорить с тобой!
— Я тебя спросила — ты сошел с ума? — женщина скинула его руки со своих и чуть приподнялась, выпрямившись в бочке.
При этом ее молочно-белая грудь почти идеальной формы и немалого размера выглянула из воды.
«Х-м-м… а Филип и правда очень хороший маг, если вот так поправляет женщинам груди. У нее же трое детей, насколько помню?».