И папа Каннута «сотоварищи» появился на малой Родине — как чертик из коробки, как никогда вовремя! В аккурат к сватовству представителя одного из родов влиятельных бондов к маме Гудрун.
«А чего? Это мы удачно зашли!».
Сватовство — это же столы ломятся от еды, пиво льется рекой, народ нарядный и радостный! Вот гости и присоединились к мероприятию! Правда, Олаф положил глаз на нареченную, но то дело такое…
«… ты с Алешкой несчастлива, несчастлива, а судьба связала крепко нас троих!».
Долго сын Тьюрри повода не искал, и молодой жених пал в хольмганге.
«А хорошо сходили! И невесту нашли, и имуществом убитого подразжились!».
Ну а то, что невеста ни хрена не рада такому повороту — так кто ее спрашивает? Стерпится-слюбится!».
Но, видно, были у невесты какие-то свои соображения, свои чувства, которые не давали девушке смириться с ее новым положением.
— Как мне нашептывала мама, каждый раз Олафу приходилось фактически насиловать ее. Снова и снова! — рассказывала Гудрун.
Олафу поначалу даже нравилось такое: молодая жена была горяча и яростна. Такую своенравную кобылку объездить куда интереснее, чем валять вялую и послушную клушу! После рождения первенца ситуация не изменилась. И это начало наскучивать супругу! Он все чаще наведывался в комнаты служанок, и оттого отношения между супругами лучше не становились.
А после… После молодая жена придумала разовую, как ей показалось, месть мужу. Подгадав очередное празднество, дождавшись, когда хозяева замка и их гости поднаберутся пива и вина, улучив момент, Брюнгерда — именно так звали мать Гудрун — пробралась в спальню барона, то есть деда Каннута, и ага! Нет, она не убила старого викинга. Не выпустила ему кишки или перерезала глотку. Она с ним переспала.
И проделывала это еще неоднократно.
— Так, получается, что ты, возможно, мне не сестра, а… тетя? — спросил Каннут у женщины.
«Все же спать с тетей — это совсем не то, что спать с сестрой, не так ли?».
Гудрун пожала плечами:
— Возможно. Мать и сама была в том не уверена…
Дальше — больше! Отношения между молодыми супругами все больше переходили в статус холодной войны, перемежаемой периодическими горячими периодами. Но надо отдать должное — Олаф терпел довольно долго.
— А что же дед? Он что — так ничего и не подозревал? — удивился Каннут.
— Да кто его знает. Мама хоть и старалась подгадывать под очередную безудержную пьянку, но…
Гудрун хмыкнула, развеселилась:
— Она говорила мне, что дед ей, как мужчина, нравился больше твоего отца.
«М-да… Какие скелеты в шкафах попрятаны!».
Гудрун была вторым ребенком. После нее родился еще брат, Уильям. И если ее братья были сразу воспитываемы дедом, отцом и дядьками-наставниками, то воспитание Гудрун было отдано на произвол матери, Брюнгерды. Ну а та воспитала девчонку в нужном ей духе. Даже сейчас, по прошествии времени, Гудрун продолжала сочиться ядом в адрес Бьергсонов.
— А потом… Мама соблазнила одного из молодых гостей. Это была ее ошибка — юнец был глуп и пылок. Вместо того чтобы пользоваться подвернувшемся случаем, воспылал к ней неземной страстью, которая быстро выплыла наружу. Юнец этот погиб в очередной схватке с орками. Погиб как-то очень быстро и не очень красиво. Подробностей я не помню. А мама… мама упала с лошади на очередной охоте. У меня нет сомнений, что это Олаф с ней разделался. Сам пойми, Кан, пусть это ею было и заслужено в какой-то мере… Но любви к Бергсонам у меня это не добавило! После ее смерти мне вообще стало одиноко и очень неуютно в замке твоего деда. Поэтому, когда Зальм приехал свататься, я была рада хоть как-то покинуть эти стены. И побыстрее!
— Ага… А с Зальмом у тебя как? — поинтересовался Каннут.
— С Зальмом? Генрих тоже сволочь изрядная. Женился он на мне — понятно же? Для родства с самым сильным баронским родом в этой области Вольных баронств. И поначалу все было… приемлемо, скажем так. Хотя и зануда он, и изрядный скупец. А вот после восстания и гибели твоих родных… Довольно быстро все изменилось. И теперь он лишь терпит меня как мать своих детей, но не более того.
— А что со второй женой отца — моей матерью? — не мог не спросить парень.
— О! Тут Олафу, надо сказать, повезло! Хильда была из рода воинов, а не бондов. То есть — такая же дикая и буйная. Валькирия! На мечах в замке она уступала лишь старому барону, Олафу… ну и еще паре нордлингов из старых вояк, возможно. Так они на пару с Олафом и носились на охотах, пили на пирах, бились на учебных мечах. Она даже несколько раз принимала участие в стычках с орками! Наверное, эти последние несколько лет он был по-настоящему счастлив. Они были и правда очень красивой парой.