Гудрун засмеялась:
— Если бы меня не выдали замуж, не знаю, кто из нас двоих кого бы убил! Либо она бы меня зарезала, либо я ее отравила. А вот с твоими братьями у нее были прекрасные отношения. Хотя… как мне казалось — они втрескались в нее оба по уши! По крайней мере, я помню, что взгляды их подчас были вовсе не как на мачеху! Но, может быть, мне только показалось?
В эту неделю расписание дня у Каннута несколько поменялось. После обеда он сопровождал Гудрун на конных прогулках. Нет, они катались по окрестностям не вдвоем — в компании обоих воинов и Лии. Но эти трое держались позади, не мешая их разговорам.
— Зальм ничего не заподозрит? — негромко спросил он у женщины.
— Он сам попросил присмотреться к тебе…
— А зачем ему это? — удивился Каннут.
— Ну-у-у… он хочет понять кто ты и что ты. Чего ждать от тебя в будущем! — пожала плечами Гудрун.
— Да? И что ты ему скажешь?
Женщина рассмеялась:
— Я скажу, что ты — настоящий Бьергсон! Не очень умен, диковат, буен. Что опасаться тебя не стоит, что ты, скорее всего, свернешь себе шею раньше, чем станешь кем-то значимым!
Парня покоробила и ввела в задумчивость такая оценка. Женщина снова засмеялась:
— Это я так… чтобы он не решил, что нужно предпринять какие-то меры в отношении тебя.
— А какие меры он может предпринять?
— Может сообщить в столицу провинции, что здесь укрывают наследника рода нордлингов. Может доложить на Совете баронов, что от тебя нужно избавиться, что ты можешь быть опасен в будущем, — пожала плечами Гудрун.
— А так… Если ты дашь мне такую характеристику, как сказала?
— Думаю, что он решит не вмешиваться!
Каннут хмыкнул:
— А зачем тебе это?
Чуть подав коня поближе к нему, женщина негромко ответила:
— Ты и впрямь не очень умен. Я же сказала тебе, что в замке мне скучно и одиноко. Возможно, нам получится еще встретиться. А, братец?
— Тебе понравилось? — шепнул Кан.
— Х-м-м… Догадайся сам! — и, дав шенкелей, женщина унеслась вперед, заставив парня догонять ее.
Их связь не стала тайной для некоторых из персонала таверны. А как тут скроешь, если и к Филипу пришлось обращаться за амулетом?
— Каннут… Я не хочу вмешиваться, но… Нет, в Галлии это довольно обычное дело — кровосмешение, да и в Апии, в ее столице, — тоже не редкость, но то — в высоких домах аристо. А у нормальных людей это… довольно предосудительно! — почесал подбородок Филип, стараясь не встречаться взглядом с парнем.
— Филип! Я не просил тебя давать советы, — довольно резко начал Каннут, но потом…
«Не хватало мне еще с близкими ругаться. Не так уж много вокруг меня людей, которые относятся ко мне нормально!».
— Филип… Ты многого не знаешь. Гудрун, скорее всего, не сестра мне, а тетка. А это уже немного другое, не так ли?
— Вот как?! М-да… как-то у вас… замысловато все. Но ты прав, советчиков в таких делах не ищут!
Да и Милена с Кристой, «подогретые» серебром «сестры», выполнили ее поручение на пять с плюсом: оба стражника день ото дня все хуже выполняли свои обязанности то ли по охране баронессы, то ли по присмотру за ней. После бессонных ночей оба дружинника были вялыми, сонными, а изрядно покрасневшие их носы и набрякшие веки свидетельствовали о том, что пьянство вот-вот может перерасти в алкоголизм.
Дабы избежать малейшей возможности посеять сомнения «в нравственной чистоте супруги барона Зальма», Каннут воспользовался тем, что одно из окон номера, где проживала Гудрун, было расположено над козырьком парадного крыльца постоялого двора. Способ проникновения в номер был прост и легок.
Баронесса, блюдя себя, после легкого ужина в зале таверны, удалялась в свой номер, сопровождаемая охраной, а потом…
«Сильны мужички все-таки! Я обхожусь без «подогрева» спиртным, и то Гудрун выматывает меня до полного изумления, а тут — эти две «веселушки», да выпивка без меры. Но — пока держатся!».
Встретив его в коридоре мансарды, Милена со смехом ущипнула его за задницу и, поощряемая улыбкой подружки, прошептала:
— А ты будешь нам должен, Каннут! Очень должен! Это же никаких сил не хватит, чтобы вот так которую ночь проводить — в пьянстве и разврате. Нам уже пришлось и к магу лишний раз обратиться, чтобы он нас чуть освежил. Так что… готовься, как только баронские уедут, мы приведем себя в порядок и заявимся к тебе в гости!