— Сразу вдвоем? — почесал ущипленное место Каннут.
— Испугался? — засмеялась Криста.
— Да вот ничуть! Это вы готовьтесь. Не люблю быть должным, а потому…
— Посмотрим — посмотрим…, - промурлыкала Милена.
«Гудрун все же — та еще извращенка! Есть в ней что-то от того сумасшествия Бьергсонов, о котором она сама и твердит!».
Поначалу парень пришел в некоторое замешательство — баронессе, как оказалось, нравится, чтобы с ней обходились без сантиментов, пожёстче! А Плехов никогда поклонником «садо-мазо» не был. Ни он сам, ни бывшие у него девушки и женщины этим не грешили, так уж вышло! И тут… А он еще раздумывал — почему Гудрун его сразу не прибила, там — в мыльне, в первый раз? А оно — вона чё?!
Проявилось это уже в первую ночь — женщина быстро просекла, что если начать «лить помои» на его родных, то парня довольно скоро охватывает гнев, и он становится с ней груб.
Освобождая губы и рот от… к-х-м-м… она, не сводя с него глаз, шептала-шипела всякие гадости про отца или мать, добиваясь налитых кровью глаз и бешенства у парня.
— Зачем ты это делаешь? — прорычал он, — Я ведь… я ведь тебя сейчас… накажу! Или у тебя попа уже не болит?
— А может, и не болит? Накажи меня, Кан…, - улыбалась она.
— А ну, сучка, становись на четвереньки! — и грубо помогал ей разместиться в коленно-локтевой позиции.
«М-да уж! Ну нет у меня нужных навыков, черт возьми!».
Пришлось парню вспоминать — что там может быть, и как это должно выглядеть.
— Давай, баронесса, попробуем вот что… Я свяжу тебе руки и ноги, привяжу к ножкам кровати и отшлепаю тебя?
— Свяжешь? Отшлепаешь? Интересно! — Гудрун облизнула губки.
— Или хочешь, чтобы я использовал плеть?
— Х-м-м… думаю, плеть будет — перебор. Но давай попробуем!
— А чтобы ты вдруг не закричала… Вот так перевяжем тебе рот!
— М-м-м…, - замычала женщина, а когда он ее освободил, спросила, — А как же… ну, в рот? Если он будет связан?
— Ты хочешь, чтобы было по-разному? Х-м-м…, - дождавшись кивка от нее, — А ты не закричишь?
— Ну-у-у… я постараюсь только стонать! — улыбнулась женщина.
Сейчас, глядя на нее, распятую на кровати, с текущими по щекам слезами удовольствия, Плехов раздумывал:
«Все-таки интересно, насколько странными могут быть желания и предпочтения у людей! Казалось бы — каждая тварь любит ласку, а здесь наоборот: чем жёстче — тем сильнее она заходится в экстазе!».
За два дня до предполагаемого возвращения барона Гудрун вернула в их ряды жесткую дисциплину:
— Хватит пить, мерзавцы! Или я все расскажу барону! — рычала она на понурых стражников.
А парню она заявила:
— Придется нам, братец, эти два вечера встречаться в мыльне, накоротке. И задница у меня заживет, и следы от плети сойдут. А то вдруг барону приспичит возлечь с женой на постель, а там…
«Ну, это был опыт. И не сказать, чтобы такой уж неприятный!» — думал Кан, глядя вслед кавалькаде всадников, где во главе восседали на лошадях барон с супругой, — «Все-таки она была хороша! Горячая, необузданная. Дурень этот Зальм, вот что я думаю! А если вспомнить ее роскошное белое тело, распяленное на кровати… М-да… Нет, хороша у меня родственница! Получится ли еще когда-нибудь встретиться?».
На его молчаливый вопрос вечером за столом таверны Бруно буркнул:
— Все нормально! Никаких претензий к вам нет и быть не может. А Зальм даже доволен, похоже. Думаю, есть у него кандидат на бывшее баронство Брегетса!
А через пару дней во двор таверны вкатил фургон, где на передней лавке восседала Анджи и один бородатый наглый недомерок.
— Вот, парень… Решил своими глазами посмотреть, куда ты меня приглашал. Да с хозяином поговорить — не передумал ли он! — почесывая бороду, заявил Каннуту гном Гройн, — Где его можно найти?
— Проходите в зал, мастер. Для начала, наверное, нужно плотно перекусить. Сытые люди… да и гномы, думаю, также — более склонны к конструктивным переговорам, — улыбаясь ответил парень.
— Х-х-е! Смотри-ка ты… Хоть и молод, но не дурак! — покачал головой Гройн, проходя в таверну.
— Кан! Я так соскучилась по тебе! И по всем вам! — радостная Анджи обняла его и расцеловала.
— Ну как у тебя дела, красавица? Как хутор, как дом? — улыбаясь, похлопал он ее по попе.
— Ой, там столько рассказывать, столько рассказывать! Я потом лучше все расскажу, вечером! — засмеялась женщина, — Думаю, что твоя кровать еще никем не занята, маленький ты развратник? Я имею в виду — постоянно.
— Ты полагаешь, что за этот месяц я успел жениться? — сделал он удивленный вид.