— Х-м-м… Сколько это будет мне стоить? — дошел до главного Кан.
— Много не возьму: по золотому за каждый!
«М-да… а ведь и правда: за гномью работу — ниже нижней цены! В чем подвох?».
Оказалось, что никакого подвоха и нет: просто у гнома была пара заготовок примерно таких размеров.
— Немного уменьшу длину, чуть прокую поуже… Неделя работы — самое большое. Дольше с ножнами провожусь! — кивнул гном.
Каннут уже собрался уходить, когда гном придержал его:
— Ты про ветряную мельницу говорил, что может меха в кузне качать и механический молот поднимать. А подробнее?
Пришлось Плехову вспоминать, что он читал-слышал про подобное, а потом чертить прутиком на песке.
«Признаться — хреново я помню всю эту механику. Школьную физику помню совсем слабо, а потом — гуманитарий я, юрист! Что-то видел в интернете, что-то — еще как-то на глаза попалось. Вот с Юлькой в Баварии были, там с экскурсией в каком-то городке на средневековую кузницу заходили. Но ведь та кузня с приводом от водяного колеса была. Х-м-м… Но — принцип-то похожий!».
Повезло, что никаким откровением для гнома это не стало. Ветряки он видел в Галлии, а привода от водяного колеса и сам ладил на лесопилке в Подорожке. Больше Гройна удивил сам факт, что совсем юный пацан смог во всем этом разобраться.
— Ну дык… мастер Гройн! У меня есть глаза, чтобы смотреть; уши, чтобы слышать. А между ушами у меня голова. И я не только туда ем, там еще и мозги имеются…
Гном хмыкнул, почесал бороду:
— У тебя гномов в роду не было? Это я так, шучу… С ветряком ты все правильно сказал. Только дело это такое, небыстрое. Простую-то кузницу ставить куда проще! А здесь сначала все обдумать надо, прикинуть. Опять же, эти шестерни — работа не сказать, чтобы ювелирная, но и простой ее не назовешь. Оставим это на зиму, там поспокойнее будет.
— Тогда одну стену нужно сразу делать под подачу рычага этого молота. Или потом ломать придется.
Ударная стройка была завершена не через две недели, но — через шестнадцать дней! Крик гнома, орущего на подсобных рабочих, раздавался с раннего утра и до позднего — пока окончательно не стемнеет — вечера.
— Нет, ты посмотри, Бруно! Он даже крышу покрыл не гонтом, а черепицей! — возмущенно обратился к хозяину таверны Седрик.
— Не, ну а чего — все правильно! — похвалил гнома жующий свой завтрак за столом Каннут, — Пожарная безопасность — прежде всего! Это же кузница, а не жилой дом. С огнем работает мастер. Да и жилой дом я бы тоже черепицей покрыл: сколько лежит гонт, и сколько прослужит черепица?
— Да боги с ним — он же свои золотые на материалы тратит! — рассудил спорщиков Бруно.
Седрик активизировал Каннуту занятия с оружием. Теперь отработка ударов на изготовленном «болване» считалась за разминку, а не за самостоятельное занятие. Учебные схватки могли продолжаться до полутора часов. Выявилось ранее не замечаемое обстоятельство — оказывается, Седрик не может в полной мере проводить эти занятия. И дело тут не в его возрасте: даже в своих годах «старый хрыч» настолько превосходил в уровне владения мечом Каннута, что не оставлял ему никакой возможности отличиться. Однако старая рана колена не позволяла выдержать ту нагрузку, которую старик возложил на подопечного.
«А я ранее и подумать не мог, что Седрик следовал за мной на коне не потому, что хотел поиздеваться. Оказывается, нога его подводит!».
Спарринг-партнером для парня стал Габор. Но этот коротышка — а был Габор лишь чуть-чуть выше мастера Гройна — подошел к поручению со всей ответственностью. Гонял парня по внутреннему двору с не меньшим энтузиазмом, чем сам Седрик.
— Ай, бля! — Каннут запрыгал вокруг себя, поджимая левую ногу, пострадавшую от удара учебного меча.
— Бздынь! — прилетел ему по голове, укрытой шлемом, второй удар этим же мечом.
В голове зазвенело, и парень пошел боком, пока не запнулся о выпавший из левой руки щит.
«В-о-о-т… полежу немного! Пошли они на хрен! А может и правда — пойти карьерой мага? Буду людей лечить, бабам красоту наводить. А они мне будут за это отдаваться массово и с удовольствием!».
Сбоку донессявсе тот же противный скрипучий голос Седрика:
— А я тебе сколько раз говорил — не выставляй ногу так далеко вперед! В бою бы ты уже истекал кровью. Нога ставится не далее линии щита!
Потом старик помолчал и негромко попенял Габору:
— Ты все же по башке его так сильно не бей! Кто его знает — а ну как начнет снова слюни пускать и бормотать всякое. Мозги — его слабое место, выходит. Уже сколько раз ему по башке прилетало. Сколько там еще той крепости осталось и осталось ли вообще?