«С-с-сука! Мушкетер хренов! Опять достал чуть-чуть левую руку. И как он умудрился угадать именно с внутренней стороны, там, где кончается наплечник?».
Пот заливал глаза, хотя, казалось бы — сколько они бьются? Минуту? Две?
«Ага! Что-то он замедлился! А вот сейчас вроде бы качнулся? Э-э-э, нет, дружок, такой удар не пройдет!».
Дождавшись своего часа, Каннут, отбив очередной укол, который был уже ощутимо медленнее предыдущих, картинно развернулся вокруг себя и…
«Дзанг!» — боевой молот на одной из сторон полэкса смачно впечатался в боковую поверхность шлема противника. Шевалье заметно повело в сторону. Каннут не преминул зацепить колено врага подтоком.
«Дурень! Нужно было не пытаться ронять его, а второй раз ошарашить по башке!».
«Бзынь!» — и дага отлетела в сторону, чудом не задев кого-то из Черных.
«Н-н-н-а, сука! Заебал ты меня уже!» — и вновь молот врезается в шлем Плюжона, отчего того ощутимо закачало.
«Ха! Х-ха!» — острие находит щель между латной юбкой и гульфиком. Каннуту даже послышалось, как про себя застонали зрители.
«А чего? Не хрен такому размножаться! Сейчас я тебя еще разок…».
Наконец, шевалье завалился на спину, откинул руку с мечом в сторону.
«Тяжко он упал, вряд ли поднимется. Ну да и мы ждать не будем!».
Подскочив к упавшему, наступив тому на вооруженную руку, Каннут перехватил полэкс обратным хватом и с хаканьем опустил острие прямо в прорезь шлема.
«Вот так-то, блядь!».
Замер, потом поднял голову, словно прислушиваясь, как подрагивает древко от конвульсий врага, левой рукой сбросив чуть ослабший ремень шлема, скинул его с головы. Повел взглядом по стоявшим вокруг, нашел красавицу эльфийку, сидевшую с широко раскрытыми глазами, улыбнулся. Рывком выдернул острие, перевернул его, обильно смоченное кровью, приблизил к лицу и принюхался, продолжая улыбаться… А потом широко лизнул, покатал во рту, как хорошее вино… сплюнул.
Повернувшись к галлам, оскалился и хрипло протянул:
— Мне говорили, что кровь галлов вкусна. Вранье! Иберийское лучше!
Вздев руки с полэксом вверх в небо, зарычал:
— Тебе, Отец Битв! — и захохотал, видя ошеломление и возмущение на лицах рыцарей Лютеции.
Потом закрыл глаза, постоял пару секунд, повернулся к эльфийкам, и опустившись на колено, произнес:
— Моя победа принадлежит Вам, Госпожа!
«А ведь меня сейчас вполне могут порубить на шашлык! Вот это я выступил — на все сто! Идиот! Чего это меня так понесло? Или… не меня, а — этого пацана, в котором я сейчас нахожусь?».
Снова наклонилась младшая эльфийка, выпрямилась:
— Подойди к госпоже, воин!
«Ну, раз зовут — надо идти!».
Каннут воткнул полэкс подтоком в утоптанную землю двора, заметно прихрамывая, хоть и стараясь скрыть это, подошел к эльфийкам и опустился на одно колено. Поднял голову, посмотрел на сидящую перед ним.
«Ох и красотка! А ведь ей лет уже немало, вблизи это все-таки заметно. Но — хороша! Эх, раком бы ее… и…».
И эти бедра еще совсем рядом — только руку протяни! Не соображая отчетливо, что он делает, Каннут наклонил голову, чуть подался вперед и поцеловал туго обтянутое тканью колено!
Сверху послышался мелодичный смех, а потом:
— Поднимись, воин!
Когда он выпрямился, она встала тоже. Роста они были практически одного, и лицо красавицы было совсем рядом.
— Скажи мне, юноша… Ты ведь — нордлинг? — и впилась в него взглядом, улыбаясь при этом.
— Не смею врать такой красоте, госпожа. Да, я нордлинг! А ты… ты — самая красивая из всех созданий на Айке. Сам Эру Иллуватар мог бы гордиться своим творением, такой дщерью своего народа…
Послышался громкий ропот стоявших позади эльфов.
«Не нравятся вам нордлинги, ушастые?».
Но эльфийка подняла руку, чуть пошевелила пальцами, и ропот стих. Мало того! Эльфы отступили на несколько шагов назад.
— Мальчик! А знаешь ли ты, что я из младшего рода? — улыбаясь, негромко спросила она.
— Мне говорили. Но мне плевать! Наверное, в младшем роду и кровь моложе, не так ли? А молодая кровь — это всегда красота молодости! И я сейчас вижу именно красавицу, а не представительницу того или иного эльфийского Дома.
«А глаза у нее — зеленые! Прямо омут какой-то!».
— Опустись на колено, юноша! — потребовала эльфийка.
Кан снова опустился, как было сказано, и наклонил голову.
«Фу-у-у-х… так даже легче, а то ноги что-то трястись начали. Кровушки-то с меня видно немало натекло!».
Сверху что-то отрывисто потребовала на своем языке красавица. Каннут только и разобрал:
«Скхаш-ш-ш!» — «ишь ты, как змея зашипела!».
Недовольно что-то пропел один из эльфов.
— Скхаш-ш-ш…, - резко ответила красавица и еще что-то снова на эльфийском требовательно.
Когда Кан увидел на своем плече лезвие узкого эльфийского меча, то даже не удивился. Мелькнула мысль:
«Она мне решила голову срубить, что ли? А получится? Я ведь в доспехе и кольчужный капюшон на плечах!».
Эльфийка что-то запела коротко, а потом перешла на общий:
— Встань, рыцарь! Встань и прими мой поцелуй!
«Поцелуй? Х-м-м… поцелуй — это мне нравится! С такой-то… я целоваться всегда готов!».
Губы ее были прохладны и приятны.
«Только что это за поцелуй такой?! Секунда и все!».
Голова изрядно кружилась, но на губах застыла дурацкая довольная улыбка.
«М-да… мне тут двенадцать, а я уже с эльфийками целуюсь! Кто может таким похвастать? Завидуете? Вот то-то же, бля!».
— Капитан! — позвала эльфийка Бергфельда, — Помогите рыцарю, он потерял много крови!
«Это — про меня, что ли? Х-м-м… ну… я бы все-таки попробовал что-нибудь показать ей в койке. Наверное…».