Тут Каннуту пришлось развести руками.
— Черная Скала. Вроде бы есть у вас там такая местность, над которой и возвышается эта скала. По рассказам, твой прадед был таном в той местности. То есть ты и по линии северян — тоже аристо!
«Вот как? Интересно. Надо все это запомнить. Обязательно! Вдруг пригодится? Приятно все же сознавать, что здешняя тушка происходит не от золотаря какого-нибудь, а из воинского сословия!».
— Так что не знаю, кто — мойры ли, норны ли… Так плетут нить твоей судьбы, но по всем признакам мимо меча и войн тебе, парень, не пройти! Да и странно — нордлинг, и вдруг — не воин! — улыбнулся Филип.
— Норны, норны…, - Плехов пытался вспомнить, что ему известно из скандинавской мифологии, — Урд, Вернанди, Скульд. «Судьбы судили, жизни рядили, всем, кто родится, узел нарекали!».
— Вот видишь! — с удовлетворением воскликнул Филип, — Я же говорил — ты будешь постепенно вспоминать то, о чем знал!
Плехов не стал разуверять мага в обратном.
Они уже давно выехали за пределы деревни, проехали по дороге, расположенной между полей, засеянных неизвестной для Плехова культурой. Потом потянулись поля с овсом. Это Плехову показалось, что с овсом — очень уж характерные усы были поверх колосьев. А так — кто его знает, что тут крестьянами посеяно? Мальчишка ждал их практически на краю дальних полей.
— Это правильно! Сейчас осмотрю эти дальние поля, потом по пути назад — еще несколько. Завтра уже так далеко ездить не придется! — прокомментировал Филип.
Сначала Каннуту было интересно, что будет делать маг, но потом, поглазев, как тот ходит по полю, что-то разглядывает, часто наклоняется, то срывая одно из колосьев, то разминая комки земли меж пальцами, заскучал. Филип периодически что-то чиркал в тетрадке, такой же, какие он продал Кану.
Вздохнув, Каннут, взяв под уздцы лошадь, отошел ближе к реке, набросил поводья на один из кустов, в изобилии покрывавших берег реки, и присел на траву. Сидел, глядя на воду, пытался разобраться в том, что же свербит у него в душе.
Река здесь была довольно широкой — не менее семидесяти, а то и побольше метров. Казавшаяся издалека спокойной вода вблизи показала, что речка эта вовсе не так тиха и медлительна. Течение было — будь здоров! Не горная река, конечно, но водоворотов на ней хватало. Это было хорошо видно.
«Чего же мне так… муторно, а? На что я так рассердился? Сейчас вроде и успокоился, но что-то гложет внутри!».
Перебирая происшедшее с ним, слова мага, разговор со старостой, Каннут без особого напряжения понял: его раздражает, а сейчас, когда он нашел причину, даже бесит ситуация с этой деревней!
«Во как! Казалось бы, с чего я принял так близко к сердцу эти горести крестьян? Ни деревни этой, ни ее жителей я и в глаза не видел! Ни родных там у меня, ни близких, даже знакомых — нет. Но… Почему меня так дико раздражают рассказы об этих бесчинствах придурков-барончиков? Нет, наличие чувства справедливости — это хорошо. Но… что-то еще имеется!».
Рефлексия — занятие, ни хрена не добавляющее спокойствия. В данном, конкретном случае! Плехов с удивлением понял, что его дико бесит чувство, что нарушают его права, что посягают на принадлежащее ему по праву! И кто? Какие-то мелкие удельные князьки, которые при деде даже пикнуть боялись!
«Стоп-стоп-стоп! Какого это хрена эта деревенька принадлежит тебе, Каннут Бьёргсон? Она давно уже принадлежит магистрату столицы маркграфства — Луке. Ну а то, что эти ярыжки в ус не дуют, что здешних крестьян обижают… так это… а какое тебе вообще дело до них? Черепки у них отобрали? Скот увели? Баб поваляли? Это тебя бесит?».
Получалось, что да — именно это! И вот это чувство ярости, которое вновь и вновь затапливало его с головой, стоило только предметно подумать об обидах, которым подвергаются эти люди…
«Вот уж воистину — «Темна вода во облацех!». Это тело вообще никакого отношения ко всему происходящему не имеет, а — поди-ка, посмотри, какие эмоции в нем бурлят! Может, и правда говорят — кровь предков, гены деда и отца, погибших на защите своего замка!».
И как-то не получалось у Плехова сейчас разумно объяснить себе то, что никакого отношения ни к тому викингу, ни к его сыну, а также… своим братьям…
«Братья! Они убили и моих братьев! Мать… Ну какая она тебя мать, Евгений? Вовсе незнакомая женщина. Ну да, она родила этого пацана, в чьем теле ты сейчас живешь. И что? Башка-то у тебя — Евгения Плехова, мужчины совсем из другой реальности! Но почему же так кипит злость?».