— Тебя Седрик зовет!
Возле крыльца таверны Кан неожиданно увидел Клеменсу, его жену и подростка-сына.
— Вот! — недовольно сморщился Седрик, — С тобой хотят говорить!
Крестьяне раскланялись, и Клеменса, чуть выйдя вперед, обратился к парню:
— Господин! Хотели просить вас, чтобы вы замолвили слово перед хозяином постоялого двора — господином Бруно…
Суть дела была в чем? Не захотелось Клеменсе и его семье далее продолжать крестьянское дело, и они просили взять их в найм как работников постоялого двора.
— А с чего это вы так надумали? — удивился Каннут.
— Я и ранее не особо рвался пахать землю и сеять хлеб. Я, господин, при деде вашем, старом бароне, при замке был учеником лесничего и егеря. Жена моя, Лия… — чуть повел рукой мужчина, указывая на супругу, — Тоже при замке работала — когда при кухне, а когда — на уборке. Это уже после всего случившегося мы были вынуждены осесть в Речном.
— А где ты был во время штурма замка? — заинтересовался Кан.
— Меня господин барон отправлял в замок к зятю вашему, барону Зальму. А когда я вернулся, уже все было кончено. Зальм меня после этого к себе звал, да мне невместно показалось — только владетель погиб, а я уже хозяина меняю.
Каннут поглядел на Седрика, желая услышать мнение фактического управляющего таверной. Но старик покачал головой:
— Как Бруно решит! А вы, — обратился он к крестьянам, — Пока идите в людскую. Там вас накормят да место укажут. Приедет хозяин — ему и решать!
Но когда люди ушли, Седрик буркнул:
— Мы с Бруно давно уж речь вели, что надо пару человек еще нанимать. Люции тяжко одной и в огороде справляться, и со скотом. Да и лишний мужчина в таверне не помешает, тем более что луком он владеет хорошо. Да и с копьем, должно быть, умеет обращаться. Иначе — какой он егерь? Ну ладно, это я еще проверю. А ты чего встал? Живо обедать и к магу, на занятия!
Каннуту, точнее, Плехову, поначалу было невдомек, куда так часто и подолгу ездит Бруно, пока Филип ему не объяснил, что Бруно, фактически не только является владельцем таверны и постоялого двора, но и выполняет функции негласного смотрителя всего этого немалого куска земли, принадлежащего магистрату города Луки. По словам мага, Бруно имеет обширные знакомства как среди чиновников города, так и среди стражи, как бывший командир пограничного отряда.
«А я-то думал, он все ездит по селам, договаривается по поставкам продуктов в таверну. Но ведь если помыслить, сразу было понятно, что в межсезонье, когда трафик караванов в Степь минимальный, столь много продуктов и не надо! А вот бывший вояка немалого ранга не просто так сидит на границе земель маркграфства!».
Со слов же Филипа, Каннут узнал, что в Луке сосуществуют практически две ветки власти: магистрат, который ведает всеми городскими делами, а также делами земель, что расположены вокруг города; а также — органы власти непосредственно маркграфства.
— Там даже стража разделяется на три части. Первая — это портовая стража, которая следит за порядком в порту, в ближних к нему кварталах, а также ведает сбором пошлин и платежей. Их, этих стражников, немного и они изрядно «зажрались» — плевать им, что твориться в двух шагах от порта, главное, чтобы сборы, немалая часть которых оседает в карманах чиновников, собиралась вовремя. Они фактически подчиняются герцогу провинции. Вторая — эта стража магистрата, в ее ведении порядок в городе: на рынках, улицах, площадях и на въездных воротах. Ну и стража маркграфства, фактически дружина маркграфа. Она самая немногочисленная, но лучше всех подготовлена и вооружена. Хорошие вояки!
— А Бруно…, - продолжал рассказа маг, — Он вхож и в кабинеты магистратуры, но и в казармах стражи — за своего идет. Знакомства разные, люди нужные. Не просто так он в город ездит — кому нужно и что нужно — увезет; с кем нужно — поговорит… Так что непростой человек, владелец таверны Бруно!
И маг, усмехнувшись, подмигнул Каннуту.
«Так чего же он попустительствует разграблению Речной? Если имеет такие знакомства?».
И на это маг дал ответ:
— Убийств не было. А возится с тяжбой с баронами за пару овец да мешок зерна — никому неохота! Это же ехать сюда, опрашивать крестьян, оценивать похищенное. И потом — дело между магистратом и баронами суду маркграфства не подсудно. Это уже суд провинции должен разбирать, а то и королевский в столице. Не разбираюсь я во всем этих крючкотворских делах!
«Ну прямо как у нас — не было убийства, никто и разбираться не будет! «Вот когда вас убьют — тогда и приходите!».