Клеменса улыбнулся и кивнул: похоже, такая жизнь была как раз по нему!
И не успел последний караван в степь пройти туда, как первый уже возвращался. И снова суматоха на две недели! Все это время Каннут старался на глаза приезжим не лезть. Занимался своими делами: тренировался, правда, вставать приходилось пораньше, чтобы прошмыгнуть мимо конюшни, где уже начинали возиться купеческие конюхи, выскакивал через калитку к огороду, а там — по тропинке и к лесу. Помогал девчонкам с уборкой в зале — уже после того, как караваны уходили в степь, возился на кухне. Даже перекусывал прямо на кухне, приткнувшись к столику у стены.
Да и смотреть в зале было особо и не на что — люди, много, шумно. Седрик его похвалил в этом:
— Нечего тебе лишний раз перед чужими мелькать!
Филип все-таки поделился со стариком своими сомнениями по поводу алеманского языка Каннута, и Седрик провел парню экзамен. Кан вроде бы понимал алеманский в сакском диалекте — с пятое на десятое, а когда начал отвечать на вопросы, то…
Старик пожевал губами и ответил на вопросительный взгляд Бруно:
— Шваб! На бошей — не похоже. Ну и совсем не похоже на сакский выговор. Или же алеманский, но куда-то ближе к Северным горам.
Были выработаны изменения в легенду Кнута Берга: по словам Седрика, были у него родичи, где-то на Севере Алемании. Внучатая племянница или как-то так, отданная туда в замуж.
— Слушай сюда, парень! Значит, родом ты из Грюнвальда — есть такой городок на севере провинции. Родных своих оттуда я и сам практически не знал, да и видел-то пару раз, не больше. Но внучатая племянница у меня там была вроде бы. Лет десять назад там поветрие было, много народа померло. Перемешалось все, как в таких случаях водится. Вот, значит… Ты — Кнут Берг, из Грюнвальда. В поветрии том родные померли, но тебя все же смогли сюда переправить. С тех пор ты тут и живешь, у меня. Понял ли?
Каннут пожал плечами:
— А какие-то подробности будут?
— Да какие подробности-то? Ты был совсем малым, пять лет, не более того. То есть толком ничего и не помнишь! Но язык, выговор то есть, уже прилип. Не думаю, что у нас тут будет множество постояльцев из тех мест — далеко это от нас.
Бруно подал голос:
— В Луке, у «черных», много алеманов.
— М-да… у «черных» алеманов много, это так. Да ему же не завтра в Луку ехать! Ничего, там и алеманы эти — разные, с разных земель и графств.
Как пояснили Каннуту, среди воинов гвардии маркграфа много выходцев с севера страны.
— Сам маркграф долгое время там и служил. Уже после свержения нордлингов, герцог Апии, нашей провинции, назначил нынешнего маркграфа на эту должность. А маркграф, в свою очередь, набрал к себе в дружину народ с севера. Ониему привычнее, чем здешние латины и эллы. Доверяет он алеманам больше, что, в общем-то, и правильно! Они здесь чужаки, маркграфу служат верно!
— А наш маркграф…
— ГосподинБрамонт — он с севераФранкотии, почти на границе с Брабантом. И это — хорошо, ибо он по характеру и взглядам ближе к валлонам и алеманам, чем к этим ублюдским галлам, или же — к южным франкам. И те и другие давно уже лижут зады остроухим. Правда, здесь у нас, в Лире, в провинции нашей, то бишь, очень сильны симпатии к галлам. Латины — они же, в сущности, те же галлы, хоть и говорят на другом языке. Ну — это ты с магом разговаривай на эти темы. Он у нас человек ученый, множество наук превозмог, много где бывал и где жил.
Филип же, начиная очередное занятие с Каннутом, разложил на столе большую карту, изготовленную из пергамента.
«М-да… о картографии, как науке, здесь представление только зарождается. Ни тебе масштаба, ни классификации местности и населенных пунктов, и топографические знаки — как боги на душу положат. Зато — красиво, не отнять! С завитушками да корабликами, маленькими человечками и зверюшками разными!».
Каннут присмотрелся — чем-то карта Террании напоминала запад Евразии в реальности. Но только напоминала, не более того! Различий было множество. К примеру, здесь отсутствовали Аральское и Каспийские моря, а вместо обособленного Черного моря, большое Срединное море имело очень немалый залив в своей северо-восточной части. Не было видно ни «сапожка» Италии, ни Балканского полуострова. Да и Испания, здесь — Иберия, вовсе не так сильно протянулась к югу. Гибралтара здесь не было — вместо узкого пролива Срединное море впадало широкой полосой в Великое море. Не было здесь и Балтики!