Тогда чем же Террания была похожа на Европу? Да вот теми же местами размещения здешних народов. На востоке Ойкумены — немцы всех сортов, на юге — всякие эллы, то бишь, если Плехов правильно понял — греки, вперемешку с ними — латины, то есть итальянцы. Примерно на месте Франции — все те же галлы, франки. Севернее их — валлоны.
— Посмотри! Вот эта череда гор — это так называемое Ребро! — показал маг на горную гряду, протянувшуюся с севера на юг, примерно на месте нашего Урала, — Горы эти — старые, а потому невысокие. К Ребру примыкают земли вольных баронств.
— Это же далеко! Получается, что наши вольные баронства тянутся очень далеко на северо-восток? — удивился парень.
— Так и есть. Наши соседи-бароны — фактически самые цивилизованные из всех остальных, потому как живут пусть и на краю, но все же издавна обжитых земель. И чем дальше на восток и северо-восток — тем все меньше информации о тех землях, и тем меньше власти над ними у нашего короля. Не удивлюсь, если где-то вообще не слышали о восстании против нордлингов и их свержении. Да что там — о нордлингах?! Я полагаю, что и сам захват королевства северянами для самых восточных баронов остался неизвестен!
— А дальше, за Ребром — что?
Филип засмеялся:
— А это и вовсе не известно! Уже лет пятьсот как развалилась древняя Империя, о том, что происходит за Ребром, нет информации вообще. В книгах имеются упоминания о том, что там раньше располагались несколько провинций — не то три, не то — четыре. Они были огромны, куда больше наших, но очень скудно заселены. То есть, известными нам народами скудно заселены. Вроде была какая-то часть переселенцев с Запада Империи, но местные народы оставались в явном большинстве. Однако аборигенов тогда за людей особо и не считали. Кто такие они были, как выглядели, чем занимались — тайна сие! Сейчас это вообще читаешь, как сказку или древнюю легенду. Говорят, есть племена орков, которые кочуют южнее Ребра и заходят далеко на восток. Но… В королевстве никому не интересны те земли. Потеряли их еще при прежней, имперской династии, а нынешняя, королевская власть предпочитает делать вид, что там и земель никаких нет вовсе.
От северного края этих самых гор, Ребра то есть, вдоль континента, с востока на запад тянулась горная гряда — Северные горы. И с южного края этого самого ребра — тоже в том же направлении тянулась горная гряда до самого западного побережья королевства.
— Вот эти горы — это наши, местные. Их предгорья мы с тобой видели, когда ездили в Речную. Горы эти тоже старые, невысокие. Их не сравнить с Северными горами. Вот уж где — да, горы! — покачал головой Филип, — Верхушки северных гор всегда покрыты снегами, и даже летом там царит лютый холод. Вот севернее их, вдоль побережья океана и живут твои родичи, нордлинги.
— Получается, к ним на север можно попасть только морем? — спросил Кан.
— Нет. Есть как минимум два прохода через горы — на востоке Алемании, почти на стыке этих гор и Ребра. Второй проход — на севере Брабанта. Но морем все-таки удобнее, это так. И товары возят морем, и набеги твои родичи устраивали именно морем.
— Ага… а мы, получается, живем на южных отрогах вот этих старых гор, которые тянутся с востока, от Ребра и на запад?
— Да, так и есть…
Столица маркграфства Лука располагалась в самом северо-восточном углу этого большущего залива Срединного моря.
«Так! А мы, значит, от нее в трех днях пути на восток! Вот тут, примерно! Х-х-е-х… Как тут интересно: южнее зеленой полосы, обозначающей леса, на самом краю которой и расположена наша таверна — одно сплошное желто-зеленое пятно под названием Степь. Ага, и ниже еще и уточнение — орки! Типа — не хрен туда ходить. Алярм, партизанен!».
Глава 21
— Длинный меч, парень, это оружие для сильных мужчин. Сильных не только телом, но и духом сильных! — Бруно начал занятие с лекции, — Только сильный духом может выйти впереди строя, чтобы принять на себя первый, самый страшный удар врага. Пехотная шеренга бойцов, укрытая щитами, ощетинившись копьями, прет на тебя, а ты стоишь перед своими товарищами, в редкой цепочке таких же, как и ты, мастеров длинного меча. Обрубить копейные наконечники, врубиться в строй врагов, разнести его шеренги вдрызг, а потом — отойти назад, в глубину своего строя. Кровь кипит, душа поет, ты весь в крови врагов, и ты страшен для них!
— Ишь ты! — с сарказмом протянул сидевший на скамье чуть поодаль Седрик, — Ты прямо скальд нордлинговский! Или же этот… трубадур у галлов! Ты заниматься с парнем будешь, или так и продолжишь заливаться соловьем?