— Коллега? — спросил Дамблдор, приподняв бровь.
— Можно, я ему… Снейпу… Хм… — Флитвик бросил на меня короткий взгляд. — Отрежу…
— Не стоит, коллега, — мягко пожурил его Дамблдор. — Насилием в этой жизни ничего не решить.
Интересная мысль. Особенно, в свете того, как нам преподаётся защита от тёмных искусств. Или это просто совпадение, на которое не стоит обращать внимания? Спраут вынырнула из омута, а за ней — Макгоннал.
— Я видела достаточно! — заявила она с непроницаемым лицом.
— И что вы думаете, Минерва? — спросил Директор.
— Я думаю, что таинственный злоумышленник, имени которого, похоже, мы никогда не узнаем, оказал нам крупную услугу.
— Какую же? — с возмущением спросила Спраут.
— Он избавил нас от скандалов, связанных с преподавательским составом Хогвартса, и от войны с Министерством по поводу их собственного нового назначения. Я считаю, что моральный облик нашего коллеги, — при упоминании Снейпа она поморщилась, будто горчицы наелась, — был самым блестящим образом скорректирован в лучшую сторону, а госпожа инспектор отведала той же пищи, которой потчевала моего студента, — она повернулась ко мне, и теперь я мог ясно видеть, с каким трудом она сдерживает негодование. — Мистер Поттер, почему вы оказались столь беспечны, что сразу мне не доложили?
— Я… Я боялся, что вас уволят, — покаялся я.
— Мистер Поттер! — надменно зашипела она. — Я, а не вы, и не кто-либо ещё, отвечаю за жизнь и здоровье моих учеников. Ни Министерство, ни госпожа инспектор, никто! Запомните это раз и навсегда. Я защищаю и оберегаю вас. Я! Вы поняли?
— Да, профессор, — согласился я.
— Почему вы не доложили о поведении Снейпа? — спросил Флитвик.
— Коллега, — тихим голосом остановил его Дамблдор. — Я уверен, что увиденное настолько потрясло Гарри, что он уже не мог ни о чём думать, кроме как о наказании. Не так ли, мой мальчик?
— Именно так, профессор! — думай о шрамах на руке, думай о шрамах на руке!!!
— Но мы не должны покрывать преступников, Дамблдор! — вскричала Спраут.
— Не преступников, дорогая Помона. Мы можем считать их рукой судьбы…
— Я имею в виду эту гнусную Амбридж и твоего любимчика Снейпа! — перебила она его. — Их нужно сдать аврорам, и немедленно!
— И что тогда? — чуть ли не ласковым голосом осведомился Дамблдор. — Много ли времени потребуется, чтобы выяснить, какому наказанию они подверглись, и найти исполнителей? Для ритуала, напомню, требуются, как минимум, тринадцать участников, которые все, как один, пойдут под суд. А поскольку в деле замешана ставленница министра, то в объяснения про действия под Империусом никто не поверит.
Профессор Спраут склонила голову и прошипела себе что-то под нос.
— Я с тобой полностью согласен, Помона, но так уж устроен этот несовершенный мир. Гарри, — снова вспомнил он обо мне. — А мне-то ты почему ты не рассказал?
Я вспомнил мысли, которые приписывал Поттеру Сценарий:
— Мне казалось, что это — моя война, профессор. И если бы я рассказал вам, то я бы её проиграл.
— Ты её уже проиграл, — словно жалея, покачал он головой. — Как только ты решил стать палачом, как только ты решил встать на путь мести — ты уже проиграл!
— Но как же, профессор? Как я могу победить? — кося под идиота, я ещё и слезы в голос умудрился подпустить, да и не только в голос.
— Только любовью, — ответил Дамблдор, словно не замечая округлившихся глаз профессора Спраут и нервно хватающейся за ножик руки профессора Флитвика. — Только если ты будешь любить своих врагов, ты сможешь их победить. Ты — добрый мальчик, и должен творить добро. Не преумножай зла, не служи злу, не подпитывай его. Позволь добру, которое ты творишь, самому изгнать зло из своих врагов…
Дальше я уже ничего не услышал, поскольку последние пару предложений Макгоннал с удивительной для её хрупкого вида силой тащила меня на выход, крепко ухватившись за моё плечо, что-то при этом шипя себе под нос. Когда мы вышли в коридор, она отпустила меня и, поморщившись, замахала руками, словно отгоняя от себя неприятный запах. Потом она вздохнула и каким-то совсем непривычным для неё добрым и любящим взглядом посмотрела на меня.
— Профессор? — спросил я.
— Простите меня, мистер Поттер, — вдруг сказала она.
— За что? — не понял я.
— За то, что не смогла вас защитить!
— Вы не можете меня защитить, если я сам вам мешаю это сделать, — возразил я.
— Не могу, — согласилась она. — Но должна. Простите меня.