— Знакомство с вами — большая честь, — я сделал шаг назад и церемонно ей поклонился.
— Знакомство с вами — большая честь для меня, — ответила она. — Ступайте, мистер Поттер, и больше не шалите, — и прежде, чем я успел что-то ей ответить, она добавила: — Сегодня.
— Торжественно обещаю, — кивнул я., — сегодня — никаких шалостей!
— До свидания, мистер Поттер!
— До свидания, профессор!
15. Новая сплетня Хогвартса
Конечно, главная цель была достигнута — Снейп перестал пялиться на Герми и при оказии заглядывать ей под юбку. Мне, кстати, показалось, что она поначалу даже немного обиделась — хоть и плохонький из Снейпа был обожатель, зато свой. Снейп, однако оказался мастером превращать трагедию в фарс — уже на следующий день я увидел его, стоящим под лестницей как раз в тот момент, когда по ней поднималась Амбридж. Проследить его взгляд я не решился — желудок у меня, конечно, железный, но вот навсегда потерять зрение и тягу к жизни я всерьёз боялся. Но одно лишь это зрелище Снейпа, трагически и влюблённо заглядывающего под юбку розовому колобку, достойно было запечатления в анналах истории. Убедившись, что запись включена, я плотно зажмурил глаза и мужественно повернул голову в направлении Амбридж. Надеюсь, демон не сразу окочурится, а успеет досмотреть этот кадр до конца.
Астрономическая башня оказалась прочно оккупирована новоявленными голубками, совершенно распугав старшекурсников и заставив их искать другие места романтического уединения. Хотя, не так уж и много в школе было парочек. Всё-таки, большинство достаточно ответственно подходили к будущему, предписанному им обществом. Зато парочки предназначенных друг другу иногда отрывались по полной с зависанием в гостиницах Хогсмида на выходные. Но это даже и не очень важно. Снейп и Амбридж, чётко соблюдая дистанцию, пробирались в башню и о чём-то там разговаривали. По крайней мере, криков боли из башни слышно не было, так что за руки они взяться не пытались. Плюс ситуации был в том, что они больше не расхаживали по школе вечером. Минус же состоял в том, что разлучённые в течении дня, словно срывались с цепи. Особенно, понятное дело, доставалось Поттеру, которого и Амбридж, и Снейп любили чистой незамутнённой ненавистью.
За обедом они садились за преподавательский стол на максимальном удалении друг от друга и начинали бросать друг на дружку такие патетические взгляды, что даже Дамблдор, при его одержимостью любовью всего ко всем приобретал нездорово-зелёный цвет лица. Остальные учителя просто сбежали за столы к ученикам, и никто бы их за это не осудил. Когда Амбридж привставала достать, к примеру, соль, взгляд Снейпа, прикованный к её декольте, становился масляным, а Дамблдора начинало выворачивать наизнанку.
Выверты неумолимого Сценария продолжали меня бесить. Очень, к примеру, было весело прийти вечером из Комнаты-по-желанию и терпеливо внимать Добби, который решил мне про неё поведать. Да что там поведать — он ещё и показывать меня потащил… Или, к примеру, атака Малфоя камикадзе Невиллом. Мне в тот момент отчего-то стало до ужаса смешно, глядя на этих двух придурков, исправно отыгрывающих свою роль — один, мерзко хихикая и потирая руки, прячется за спины Гойла с Крабом, а другой с пеной у рта вырывается из наших с Роном рук и кричит:
— Моргала выколю! Пасть порву! Пойдут клочки по закоулочкам!
И когда появился скорбно-пафосный Снейп и снял с Гриффиндора очков, тут уже и Рон не выдержал, покраснел и начал фыркать. Ну, Двое-из-ларца-одинаковы-с-лица всё с такими же каменными лицами стоят, будто их это всё вообще не касается. А в довершение я, завернув за угол, налетел на Лизу Турпин, сшиб её с ног и сам же на лету поймал. Уже в третий раз за неделю. Причём, сценарий каждый раз один и тот же — заворачиваю за угол, в меня с размаху впечатывается Лиза и тут же падает без сознания. А я её не рефлексах подхватываю. И, главное, рядом — никого, так что остаётся лишь беззвучно орать в потолок — “Не виноватый я! Она сама пришла!” Она, естественно, сразу изобразила глубокий обморок и полную потерю чувств. Подержав немного на весу, я поставил её на ноги и взвалил на плечо, придерживая за мягкое место.
— Гарри! — взвизгнула она, разгибаясь и соскальзывая на пол.
— Дела! — почесал я в затылке. — А я думал, что ты в отключке, вот и решил отнести тебя в больницу…
— А что твоя рука делала на моей попе? — спросила она.
— Допинг принимала, — не задумываясь, ответил я. — Тащить-то далеко!
— Хм, — сказала Лиза. — Ну, ладно, так и быть, я тебя прощаю.
— Хм! — возразил я. — А я прощения не просил. Более того, горжусь своим благородством и стремлением к самопожертвованию, — она улыбнулась. — Кстати, не скажете ли мне, сударыня, отчего это я обнаруживаю вас в своих объятьях уже в восьмой раз за последние две недели?