— А ты его в шахматы обыграй! — снова подала голос Луна.
— А тебя… — начал было Рон, но Гойл сделал шаг в его сторону, и он прикусил язык. — А что с идиотами в шахматы играть? — спросил он.
— Идиотов, Уизли, — ответил Гойл, — Шляпа отправляет в Гриффиндор. Идиотов и тупиц. Ты и Поттер — два сапога пара!
— Идиоты — это вы с Крабом и Малфоем. Готов поспорить, что вы даже не знаете, что такое шахматы!
— Шахматы-махматы, — зевнул Гойл. — Кого волнует, что это такое. Что бы оно ни было, такому дебилу, как ты, проиграть невозможно!
— Да я тебя в три хода уделаю! — заявил Рон.
— А я тебя — с одного удара, — отмахнулся Гойл.
— Что, боишься? — подначил его Рон.
— За твоё душевное здоровье, Уизли, — снова зевнул Гойл.
— На что спорим? — зло сощурился Рон.
— На что? — растерялся Гойл. — Да хоть на три щелбана!
— Только без мокрухи! — недовольно пробасил Краб.
— Мозгошмыги разбегутся — кто их ловить будет? — упрекнула Луна.
— Ну, ладно, — покосился на неё Гойл. — Тогда будешь целый месяц… ей, вон, — он показал на Луну, каждое утро говорить…
— О, прекраснейшая, — подсказала Луна.
— О, прекраснейшая, — согласился Гойл.
— О, мудрейшая!
— О, мудрейшая!
— Ну, ладно, — замахала ручкой Лавгуд. — Текст потом согласуем.
— Понял? — спросил Гойл.
— А ты… — ответил Рон. — А ты… каждое утро будешь мне ботинок целовать!
Я встретился взглядом в Гойлом и помотал головой. На мой взгляд, это — чересчур.
— Договорились, — кивнул он, протягивая лапу Рону. — Винс, разбей!
Краб снова поднялся и разбил их пари. Гойл сел на траву рядом с Луной:
— Ну, доставай свои шашки!
— Шахматы, темнота! — через губу поправил его Рон.
— Да по барабану. Хоть нарды, — лениво ответил Гойл.
Рон достал из сумки шахматную доску, вывалил на траву шахматы и начал расставлять.
— Э-э! — остановил его Гойл. — Что это у тебя такие шахматы странные?
— Шахматы, как шахматы, — раздраженно сказал Рон.
— Не, шахматы не такие, — покачал головой Гойл. — Шахматы — плоские, как в нардах.
Сидящая рядом с ним Луна хрюкнула, спрятав лицо между коленок.
— Идиот! — простонал Рон. — Это шашки!
— Я и говорю, что это — не шахматы! — довольно кивнул Гойл.
— Не-е-ет! — заорал Рон. — Плоские — это шашки, чёрт возьми! Гарри, — беспомощно оглянулся он на меня. — Хоть ты ему скажи!
Половина зрительниц к этому моменту уже сидела, уткнувшись лицом в ладони и дрожа плечами, а другая подбиралась поближе к месту разворачивающейся баталии, чтобы успеть занять места в партере. Панси слезла с моих колен — а жаль — и отправилась на защиту Гойла.
— Как же это такие умные слизеринцы шашек от шахмат отличить не могут? Ай-яй-яй! — поцокал я языком.
— Да ладно уж, Уизли, показывай, что у тебя да как. Поттер, а ты там смотри, чтобы всё путём. А не то… — и он пару раз весьма убедительно ударил себя кулаком в ладонь. Рон тем временем расставлял фигуры.
— Вот, смотри, неуч, — начал показывать он. — Это пешки. Их много и они ходят только на одну клетку и только вперёд, а едят они только наискосок…
Гойл взял с доски одну пешку, поднёс её к глазам и стал её разглядывать.
— Ты что, убогий? — зло спросил Рон.
— А в куда она ест? — поинтересовался Гойл, крутя пешку в руках.
— Что значит “в куда”? — не понял Рон.
— Я вот ем в рот, — он откусил от своего бутерброда и, жуя, продолжил: — А в куда ест эта… как её…
— Пешка! — раздражённо отобрал у него фигуру Рон. — Это называется “пешка”. Если пешка дойдёт до противоположного края доски…
— То она упадёт, во! — с умным видом поднял кверху палец Гойл.
— То она может стать любой фигурой, недоумок! — пояснил Рон. — Ох, лизать тебе мне ботинки!
— Не боись, — жестом остановил его Гойл, — Прорвёмся! Давай, ври дальше.
— Это — король. Он может ходить и есть в любом направлении, но только на одну клетку.
— Он, что, и в зад ест? — спросил Гойл.
— Да, да, — закатил глаза Рон. — И взад он тоже ест.
Луна опять хрюкнула.
— Гы-ы-ы, — ощерился Гойл. — Прикинь, Винс, и в рот ест, и в зад ест. А ещё король называется!
— А-а-а! — зарычал Рон, схватившись за голову, и начал быстро перечислять: — Это ладья, она ест только по прямой, это слон, он ест только по диагонали. Это ферзь, он ест в любом направлении. А это…
— Ути, какой поник! — умилился Гойл, только что не пуская пузыри.
— Хочу, хочу, хочу! — захлопала в ладоши Луна. Гойл снял с доски коня и подал ей. — И правда! — восторженно сказала она. — Поник! А у него есть радужный хвост? — спросила она Краба, с интересом заглядывающего ей через плечо.
— Дай-ка, — протянул руку тот. — Нет, это, скорее, тот тёмненький…