— Слушай, ты, — наклонился я к борову. — Завтра же ты пришлёшь Анджелине цветов и принесёшь ей извинения перед всей школой, ты понял?
— Ы-ы-а-а-у! — закивал тот.
— И если мне покажется, что цветов было маловато, или не все услышали, или твои извинения были неискренними… — я наклонился к нему и произнёс так, чтобы слышал он один. — Помни, что у тебя ещё есть левая рука!
Уф! Аж самому страшно стало, что уж говорить о парне, который, похоже, просто обделался — по крайней мере, валяющийся без сознания Гойл повёл носом и стал незаметно, “в судорогах”, отползать. Я отпустил его пальцы, вызвав новые стоны и сделал шаг в сторону замка, хлопнув по плечу Джорджа, который так и застыл с поднятыми кулаками, глядя куда-то сквозь почти непрерывно визжащего Малфоя:
— Пойдём, Джордж, — он не двинулся, и я хлопнул его ещё раз: — Да пойдём же!
Джорджа мне пришлось тащить за рукав — его сознание пребывало где-то очень далеко. Я, конечно, понимал, что драться со мной Краб с Гойлом не будут, но до последнего момента мне было страшно — а вдруг они на этот раз получили какие-то другие инструкции? Так что, устроенный ими спектакль привёл меня в просто замечательно расположение духа, но Джордж от этой показательной расправы, похоже, съехал с катушек. В одном из боковых коридоров я заметил фигуру в розовом и зелёной мантии, семенящую в том же направлении, что и мы, и решил, что момент — вполне подходящий. В самом деле, почему бы не поиметь от жизни ещё толику веселья? Я толкнул Джорджа вперёд, шепнув ему:
— В кабинет Макгоннал, — и начал вытаскивать из рюкзака мантию-невидимку.
Джордж походкой зомби заковылял дальше, а я спрятался в тени ниши в стене, поджидая свою жертву. Едва она шагнула из-за угла, я как можно тише произнёс:
— Петрификус! — и она послушно застыла.
— Хиккус “министр”, — сказал я. — Хиккус “Корнелиус”. Обливиэйт!
Не снимая мантии, я добежал до угла и оттуда, тщательно прицелившись, сказал:
— Финита!
Взбучка у Макгоннал прошла, как по нотам — она ругала нас, Джордж в трансе оправдывался, а я ему поддакивал. Потом, гадко хихикая и потирая в предвкушении жабьи лапки, пришла Амбридж, и всё завертелось по-новой. Макгоннал методично игнорировала жабу, а та продолжала, мерзко хихикая, настаивать на своём.
— Это мой факультет, миссис Инспектор, — отрезала Макгоннал, — и мои ученики, и я сама буду решать, как мне их наказать.
— Хе-хе, — заблеяла Амбридж. — Теперь уже нет. Где же оно… — она начала рыться в сумочке. — Письмо от министра… Ик! — она выпучила глаза и надула щёки, пытаясь закрыть рот руками. — Ик! Ик! Ик-ик-ик! Ик!
“Пять минут” — было написано в книге про это заклинание. Или триста иков — что наступит быстрее. Жаба икнула триста раз за три минуты тридцать секунд. Профессор Макгоннал, судя по всему, тоже считала — она стояла, прикрыв глаза, и шевелила губами. Когда Амбридж перестала икать, Макгоннал встрепенулась и внимательно на меня посмотрела. Я пожал плечами. А кто обещал, что будет легко?
Закончив икать, Амбридж попросила стакан воды и залпом его осушила.
— Так вот, сказала она, как уполномоченное лицо, я считаю, что этих двоих нужно навсегда отлучить от квиддича.
— Навсегда? — охнул Джордж.
— Навсегда, — снова приветливо улыбаясь, сказала Амбридж.
— А что это у вас там за письмо? — поинтересовался я. — Вы нам его так и не прочитали.
— Я не обязана перед вами отчитываться, Поттер, — улыбаясь, заметила она.
— Мне бы тоже хотелось послушать, — надменно произнесла Макгоннал.
— Ах, ну да, — Амбридж развернула бумагу и протянула её Макгоннал. — Вот, можете убедиться.
— …Отныне слово генерального инспектора является решающим при определении наказаний, поощрений, санкций и привилегий в отношении учеников, — прочитала та. — Подписано — Корнелиус Фадж…
— А кто это — Корнелиус Фадж? — перебил я её, повернувшись к Амбридж. Та, улыбаясь ещё шире, сказала:
— Вам, Поттер, нужно хорошенько выучить имя человека, от которого зависит вся ваша жизнь. Корнелиус… — она снова выпучила в ужасе глаза, пытаясь справиться с приступом, но подавить его не смогла. — Ик! Ик! Ик!
— Ещё водички выпейте, — посоветовал я. Макгоннал закрыла лицо ладонью. Плечи её содрогались в такт икоте “генерального инспектора”. Ещё через три минуты и графин воды Амбридж снова смогла растянуть рот в кривой улыбке, злобно поблёскивая своими жабьими глазками.
— Так вот… — начала было она.
— Вы не закончили объяснять мистеру Поттеру, кто такой Корнелиус Фадж, — не отрывая руки от лица, перебила её Макгоннал.
— Какая разница, кто такой Корнелиус… — взбесилась Амбридж и снова выпучила глаза. Выпитое дало о себе знать, и она, икая и семеня ножками, стрелой вылетела из кабинета Макгоннал.