— Вы его сами можете спросить, — пожал я плечами. — Тем более, что помощь связана с ним же. Но вы мне должны пообещать…
— Должен? — вскричал он громовым голосом, воспаряя вверх. Вокруг меня него начался настоящий ураган, который грозил сбить меня с ног. — Должен? Червь, ты считаешь, что я кому-то что-то должен? Круцио!
От Круциатуса у меня щита не было. Невыносимая боль бросила меня на землю, корёжа и скручивая. Когда меня отпустило, ко мне подползла змея, которая накинулась на меня и начала душить своими кольцами. Я изо всех сил напрягся, не давая ей себя раздавить, но чувствовал, что эта борьба была в итоге бесполезной — Нагайна была крупнее и сильнее. Краем глаза я заметил Малфоя, который стоял всё там же, но сейчас он опустил голову, боясь на меня поглядеть. Кости мои начали трещать, но внезапно змея меня отпустила, и я обессиленно упал на пол, пытаясь восстановить дыхание.
— Чёртов Обет, — поморщился Волди. — Даже кусочек от тебя не отрежешь. Люциус, как это получилось, что ты настоял именно на такой формулировке? Может, стоит тебе устроить свидание с Нагайной?
Малфой побледнел, но по-прежнему держал рот закрытым. Я его понимаю. Тут — какой-то жалкий Волдеморт со своей малюсенькой змеёй, а дома — жена, да ещё и с огромной скалкой. Или со сковородкой. Э-эх, а у меня-то — целый гарем. Со скалками. И сковородками. А кто-то наверняка ещё и серп в заначке держит…
— Рассказывай, Гарри, что я тебе должен, — прошелестел Волдеморт.
— Ни вы, ни ваши слуги не тронут моих близких, — натужно прохрипел я. — Они не участвуют в войне, и с вами им не по пути, но они точно против Дамблдора.
— Ты, что, думаешь, что я поручу своим слугам убивать невинных людей только для того, чтобы сделать тебе больно? — он опять закудахтал.
— Не думаю… — я зашёлся в кашле. — Не думаю, что вы позволите своим слугам выполнить то, что с таким удовольствием сделали бы сами.
— М-да, — согласился он. — Хорошо. Я приношу Непреложный Обет в том, что ни я, ни мои слуги ни действием, ни бездействием не послужат смерти, пыткам или увечьям тем, кого ты назовёшь своими близкими и кто не будет участвовать в действиях против меня и моих Пожирателей Смерти, и в том, что я заставлю своих слуг повторить эту клятву, — он окутался золотистым облачком Обета и спросил: — Доволен?
— Вне себя от счастья, — кивнул я.
— Теперь рассказывай про Снейпа, — скомандовал он. Я покосился на Малфоя. — Муффлиато!
— И про Дамблдора, — добавил я. — Когда вы убили… Когда вы убили Джеймса Поттера, кто-то убил Лили Поттер, а я Гарри Поттер убил вас…
— Мы, что, в индейцев играем? — прошипел он. — Что за манера — рассказывать о себе в третьем лице.
— Вам станет понятно буквально через минуту, — отвлёкся я. — Так вот, Дамблдор отдал Поттера его маггловским родственникам — сестре матери и её мужу…
— Так у нас не принято! — проскрипел Волди. — Ребёнка магов можно отдать только в семью магов!
— Теперь я тоже знаю, — согласился я. — Дамблдор наплёл что-то про защиту крови…
— Что за чушь, — выругался Волдеморт. — И, что, поверили?
— Дамблдор — великий волшебник, — пожал я плечами. — Кто ж ему не поверит?
— Единственная защита, которая у тебя была — была в твоей крови, — прошипел он. — Но теперь и она не работает.
Я не думаю, что мне стоит ему рассказывать про Перстень Поттеров.
— Ребёнка боялись, держали в чуланчике под дверью, морили голодом и били…
— Превосходный материал! — прошелестел Волди. — Жаль, что они магглы. Из них бы вышли превосходные Пожиратели!
— Пока в один несчастный день его дядя, избивая десятилетнего ребёнка, не нанёс ему повреждения, несовместимые с жизнью…
— А мне с такими чистоплюями приходится работать! — посетовал Волдеморт. — Не то, что ребёнка — даже женщину иногда стесняются убить, представляешь? Как, говоришь, зовут этого прекрасного человека?
— В панике тот позвал Дамблдора, тот прибыл со Снейпом, и им удалось полностью сохранить память Гарри Поттера.
— Тю, — сказал Волди. — Это нечестно. Значит, ты не Поттер? Значит, у меня в крови нет защиты от защиты крови Поттера?
— А зачем она вам? — не понял я.
— Ах, ну да, — согласился он.
— Они выкрали мальчика того же возраста…
— Выживает один из трёх, — прошелестел он.
— И пересадили ему память Гарри Поттера, — закончил я.
— Интересно… — прошипел он. — И как мне тебя называть?
— При свидетелях — Гарри Поттер, естественно, — напомнил я.
— И всё же? — продолжал настаивать он.
— Меня зовут Алекс Паркинсон, — я встал и поклонился, а потом сел обратно.
— Сын Дэйва Паркинсона, — прошелестел он. — Он отказался от борьбы, а теперь я даже не могу его наказать…