— Мои близкие — Паркинсоны и Гринграссы, — поспешил сказать я. — И Блэки.
— Гринграссы? — спросил он, морща лоб. — Каким боком?
— Не уверен, что это важно, — попробовал отмахнуться я.
— Позволь мне самому решать, — прошипел он.
— Гринграссы — крёстные. Сириус Блэк — тоже. Я уверен, что мне удастся убедить Нимфадору тоже не действовать против вас…
— Хорошо, — прошелестел он. — И что же тебе нужно? Вернуть память? И всего-то?
Я помотал головой:
— Память, конечно, вернуть было бы неплохо, но мне важнее узнать, где Снейп закопал тех двоих несчастных, которые не выжили…
— Какое мне до них дело? — спросил он.
— Вустер и Шрюзбери, — пояснил я. — Не особо приближённые, конечно…
— Но, тем не менее, преданные… — мрачно согласился он.
— Мне не хотелось бы, чтобы Снейп знал, что вы его о чём-то расспрашивали, — напомнил я.
— Не учи меня конспирации, Га… Алекс, — прошипел он. — И вот что…
— Да, Ваше Лордство, — откликнулся я.
— Не паясничай, Алекс Паркинсон, — посоветовал он. — Для меня единственным препятствием делать по Круциатусу в минуту является лень. И ты же понимаешь, что сильный волшебник не может быть ленивым.
— То есть, препятствий нет, — решился уточнить я.
— То есть — нет, — кивнул он. — Ты ведь зайдёшь на огонёк, если я тебя приглашу?
— Сочту за честь, — я встал и поклонился. — Но, как и в этот раз, не раньше, чем уверюсь в своей безопасности.
— Только до двенадцати, юноша, — закудахтал он. — Только до двенадцати. Люциус! — позвал он. — Проводи мистера Поттера и убедись, что он добрался до дома целым и невредимым.
— Да, милорд!
— И ещё, Люциус… Позови-ка мне Северуса, но только после того, как отведёшь мистера Поттера, — он глянул на Малфоя и повторил: — Не перепутай, Люциус! Сначала отвести мистера Поттера, а потом — привести Северуса.
— Да, милорд, — поклонился Малфой.
18. Нервная работа
Надо сказать, “отвести” было очень правильное слово. Едва мы переместились обратно к нему в гостиную, как ноги мои подкосились, и я повис на руке Малфоя, который совершенно неожиданно поддержал меня, предвосхитив мой позор.
— Осторожнее, мистер Поттер, — надменно проговорил он, на весу волоча меня к стоящему рядом диванчику. — К сожалению, пол давно требует ремонта.
Точно, доски вспучило, вот я и споткнулся. И продолжает пучить… В гостиную ворвалась Нарцисса, увидела Малфоя, водружающего меня на диванчик, и сразу притормозила, приобретая рекомендованный наставлениями по манерам вид тихой и покорной домохозяйки.
— Дорогая, мистер Поттер споткнулся о ковёр, — пояснил ей Малфой. — Я, конечно, не доктор, но выглядит, как растяжение или даже перелом. Я только не уверен, какая именно нога повреждена.
— Я схожу за доктором, дорогой, — сказала Нарцисса и подошла к камину.
Она бросила щепотку порошка, сунула в него голову и кого-то позвала — мне не было слышно. Потом она отошла и села на кресло рядом, неведомо откуда достав своё вязание. Я пытался прийти в себя, но из меня словно выкачали всю жизненную энергию. Ещё через несколько минут из камина вывалился… Сириус. Он едва лишь глянул на меня, поднял с дивана и взял себе под мышку, как мешок с навозом. Мне было всё равно. Я не мог ни сопротивляться, ни возражать — даже сказать “привет” я был не способен. Сириус, словно и не было меня у него под мышкой, поклонился Малфою, поцеловал в щёку Нарциссу и полез в камин. Последнее, что я увидел — стремительно, словно вспоротая шина, отпускающий внутреннюю пружину Малфой, который за какое-то мгновение посерел и ссутулился, и бросающаяся к нему с раскрытыми объятьями Нарцисса.
У себя Сириус бережно взял меня на руки и понёс через комнату, в которой я узнал гостиную в его номере в “Кабаньей голове”, к двери спальной. Я увидел Флёр, которая, заломив руки, с тревогой смотрела на меня. Сириуса обогнала… Белинда Турпин, причём, в таком же домашнем халате, как и Флёр, и открыла перед ним дверь в спальню. В тот момент я не мог ни удивляться, ни делать каких-то предположений, так что я просто отметил этот факт и отложил его до того времени, когда мой мозг снова сможет работать. Сириус донёс меня до кровати и положил. Белинда стянула с меня ботинки, а Флёр укрыла одеялом. Они о чём-то переговаривались, но смысл от меня ускользал. Я повернулся на бок и свернулся калачиком. До меня донёсся какой-то звук — словно ветер в трубе завывает. Все трое вздрогнули, а из глаз Флёр, которая сидела прямо передо мной, вдруг брызнули слёзы. Она было протянула руку, а потом Сириус что-то сказал, и она села рядом с мной на постель. Я почувствовал её руку на моих волосах, и эта рука стала якорем, за который уцепилось моё ускользающее сознание. Завывание раздалось снова, заставив руку Флёр дрогнуть. Белинда что-то говорила гневным голосом, а Сириус раздражённо отвечал. Потом он куда-то вышел, и Белинда тоже села рядом.