— Алекс! — послышался радостный голос отца, а затем и он сам зашёл в скромную прихожую с гардеробом.
— Папа! — воскликнул я, но маму выпустить не смог. Отец сразу правильно оценил ситуацию и просто обнял нас обоих.
— Я скучал, сын, — сказал он.
— Я тоже, — кивнул я.
— Девки тебя не сильно мучили? — спросил он.
— Девушки… — задумался я. — Ну, бывало.
— Не приставай к ребёнку, — сказала мама. — Пусть лучше про учёбу расскажет!
Она взяла нас обоих под локоть, и мы пошли в гостиную.
— Надеюсь, ты голоден? — спросила она, когда мы дружно уселись на диван.
— Я теперь всегда голоден, — ответил я. — Не пойму только, куда девается вся та еда, что я в себя постоянно запихиваю!
— Через двенадцать минут будем ужинать, — улыбнулась мама, взъерошила мне волосы, прижалась и положила голову на плечо.
— Панси здесь? — спросил я.
— Да, ещё вчера прибыла, — ответил папа. — Только вот ничего не рассказывает, — он строго посмотрел на меня. — Ты её не обидел?
— Пап, есть один аспект моих отношений с Панси, в которых мы уже взрослые люди, — сказал я. — Ну, почти. Ты понимаешь, о чём я?
— Я просто хочу, чтобы моя любимая дочь была счастлива, — вздохнул он.
Ужин прошёл в совсем узком семейном кругу — только Паркинсоны. По этому поводу был накрыт небольшой стол. Родители по традиции сидели по коротким сторонам друг напротив друга, а я сел напротив Панси. Мне совершенно не хотелось заглядывать в тот мрак, что сейчас клубился внутри меня в результате нашего последнего разговора, поэтому я просто отстранился от происходящего, не позволяя своим мыслям зацепиться за мою душевную рану. Панси, в свою очередь, избегала встречаться со мной взглядом, что для меня, в общем-то, было правильно. Родители, похоже, почувствовали общий настрой, и пытались завязать разговор на нейтральные темы, который совершенно не клеился.
— Перри сказала, что нашла что-то, что может нам помочь, — вдруг сказала мама.
— Перри? — переспросил я.
— Твоя крёстная, — пояснила мама. — Не подумай, она только с виду такая безобидная.
— Я и не подумал, — буркнул я. Хотя, конечно, в какой-то другой роли, кроме как собирательницы ромашек на залитой солнцем лужайке, Перасперу мне представить было сложно.
— Алекс не помнит, — лениво сказала Панси. — Он же память потерял…
И тебе спасибо, что не упустила случая мне про это напомнить.
— Перри очень талантливая и сильная волшебница, — сказала мама. — Пожалуй, на голову сильнее любого из нас. Она в детстве провела много времени со своей прабабкой, которая, в свою очередь, была великой колдуньей, и успела унаследовать многие секреты… Конечно, в итоге это не помогло… — она замялась в раздумье.
— После завтрака мы это всё обсудим на свежую голову, — предложил папа.
— Конечно, дорогой, — улыбнулась ему мама.
После ужина мы снова расположились в гостиной, и снова я дождался, пока Панси усядется, чтобы самому расположиться в другом кресле. Может, она и не собиралась лезть ко мне, но мне не хотелось даже предоставлять ей такой возможности. Мама с тревогой наблюдала за моими манёврами, но ничего по этому поводу не сказала. Я им рассказывал про школьную жизнь, про одноклассниц, про утренние пробежки, про Краба с Гойлом и про проделки, которые мы устраивали. Услышав про проклятье, которое мы наслали на Снейпа с Амбридж, мама удовлетворённо поджала губы, добавив, что мы действительно нашли достойный способ проучить их. Папа был впечатлён моими успехами в спорте и в заклинаниях, по поводу чего я лишь скромно посетовал, что мне в этом направлении ещё работать и работать. Особенно, в свете того, что мой отец по-прежнему был на полголовы выше меня и вдвое — как мне казалось — шире в плечах.
В своих рассказах я старательно избегал тем, связанных с Панси и Малфоем. Малфой мне был безразличен, но я даже близко не хотел его упоминать, чтобы не травмировать Панси, а о наших с ней отношениях мне сказать было нечего. Родители поделились свежими новостями. Шрюзбери и Вустеры влились в число наших сторонников, точнее, сторонников Нарциссы, приведя с собой ещё несколько товарищей. Мама занималась поиском информации, которая могла бы пролить свет на то, как именно получилось возможным, что на мне оказался перстень Поттера. Папа был в процессе поиска сведений о Вуали в Камере Смерти. В общем, всё как-то куда-то двигалось, но пока было непонятно, куда.
Мама проводила меня к себе в комнату и поцеловала, пожелав спокойной ночи. Я неспешно принял душ и переоделся, думая о том, как же всё-таки это здорово — иметь родителей, которые тебя любят, и которых можно обнять. Мне, на самом деле, было не важно, есть ли у отца деньги, и занимает ли он важный пост — я бы с радостью жил и в лачуге Билла, только бы с семьёй. Разумеется, чисто прибранной лачуге Билла, а не в том гадюжнике, в котором Сириус шагу не мог ступить, чтобы не выматериться.