— Хорошо, но только до Хогвартса, — сказал я. — И только “быть рядом”, договорились?
Она кивнула, глядя в пол и кусая губу.
— А теперь мне нужно идти, — напомнил я. — Дафна меня ждёт.
Она помотала головой:
— За Дафну не волнуйся.
Я вздохнул и посмотрел на неё исподлобья. То есть, она успела меня у Дафны на эту ночь одолжить. Словно я вещь какая-то.
— Ты так была уверена в моём согласии? — с сарказмом в голосе поинтересовался я.
— Нет, не была, — ответила она. — Но надеялась.
Я встал и за руку её поднял с полу. Подойдя к кровати, я откинул одеяло и залез, а она сразу улеглась за мной. Я потушил свет и накрыл нас сверху одеялом, и она завозилась, поплотнее ко мне прижимаясь и обвивая руками и ногами. Только “быть рядом”, как же! Сквозь свою и её пижаму я чувствовал, как она прижимается грудью к моему боку, а её нога обвила мою в опасной близости… Надо срочно отвлечься! “Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе…” Не работает!
— Панси, — сказал я.
— М-м? — произнесла она. пальчиками щекоча мне рёбра.
— Я как раз сейчас думаю, — сообщил я.
— О чём? — спросила она.
— О ночи любви, — признался я. — Как раз я сейчас очень, очень настойчиво думаю о ночи любви.
При этих моих словах она совершенно невероятным образом ухитрилась отцепиться от меня, оттолкнуться и отползти на расстояние вытянутой руки, при этом затравленно дыша.
— Дурак! — шёпотом взвизгнула она.
— Спасибо, — с облегчением сказал я.
— Поттер, ты что себе позволяешь? — прошипела она.
— Прости, — сказал я. — Некоторые вещи от меня не зависят.
— Бестолочь! — сказала она, постепенно отходя от пережитого шока. — Ты меня напугал!
— Я не хотел, — признался я.
— С Дафной ты тоже думаешь… о ночи любви? — уже мягче спросила она.
Я задумался. И действительно, когда ко мне прижимается Дафна, я вполне в состоянии это воспринимать вполне адекватно. Что же происходит? Неужто у меня именно на Панси такая дикая реакция? Неужели одно её прикосновение будит во мне что-то звериное и заставляет трепетать каждую клеточку моего тела?
— Это было ошибкой, — выдавил я. — Я, пожалуй, всё-таки пойду, — и не шевельнул даже мизинцем.
Она откуда-то достала небольшую подушечку, пододвинулась и, проложив подушку между нами, снова меня обняла.
— Так тебе легче терпеть? — тихонько спросила она.
— Да, спасибо, — ответил я.
— Можно мне тебя о чём-то попросить? — прошептала она.
— Попроси, — смирился я.
— Мне нужно чесать головку и рассказывать сказку, — так же шёпотом объявила она, загибая при этом пальчики. Ну и запросы!
— И это — всё? — удивился я.
— Пока — да, — ответила она, проигнорировав весь яд моего сарказма.
— Про что ты хочешь сказку? — спросил я, запуская пальцы ей в волосы.
— Про принцессу, — со вздохом сказала она, головой поудобнее устраиваясь на моём плече. — И про принца, который её любил. И про дракона, который утащил её к себе в логово. И про то, как рыцарь долго ходил по свету в поисках любимой, и как нашёл и победил дракона, и как они были…
Она задремала на полуслове, ещё продолжая ворочать языком, что-то бессвязно нашёптывая, потом замолкла, причмокнула во сне губами и выдала три слова, от которых я чуть было не свалился с кровати. Усилием воли я взял себя в руки, хотя во мне всё внутренне кричало — какого чёрта?!! Какого чёрта?!! Какого чёрта?!!
Надо ли говорить, что после этого я, как дурак, тупо глядел в темноту ещё часа полтора или два, пытаясь понять, послышалось это мне или нет. К чёрту! Мне без разницы, что она говорит во сне. Может, это она вообще не мне сказала? Может, ей уже начал сниться какой-то дурацкий сон? Мне до этого вообще нет никакого дела — она мне прямым текстом сказала, что не хочет быть со мной, что тут гадать-то? С её головы я давно переключился на спину, поглаживая через пижаму, и хорошо, в общем-то — я так разозлился, что наверняка бы повыдёргивал ей все волосы. Непроизвольно, конечно. Когда мои мысли уже в который раз пошли по натоптанному кругу — не послышалось ли, какого чёрта, а ну к чёрту — мне всё-таки удалось провалиться в сон.
Сном это, конечно, тоже трудно было назвать. Был день. Сначала я зачем-то убегал от мамы и девиц, потом оделся и вышел из дома, потом улочками добрался до того места, где вчера вечером вылез из подземелий, потом шел подземными переходами. Приоткрыл дверь в дом на Гриммо и осторожно осмотрелся. Вылез и шмыгнул в помещение, будто так и было.
Судя по шуму из гостиной, Уизли были там. Я взлохматил волосы, свернул на бок очки и, потягиваясь, зашёл в гостиную.