Как только я услышал имя Панси, в моём сознании всплыли другие глаза — зелёные и насмешливые, нежные и колючие. Меня словно рывком выдернуло наружу, и я увидел перед собой Дафну, из глаз которой снова лились слёзы. Рядом со мной, держа меня за запястье, стояла Пераспера.
— Вот, видишь, — нежно сказала она, — он вернулся. Вы оба молодцы — ты не потеряла контроль, несмотря на эмоции, а Алекс смог вернуться самостоятельно…
Я неотрывно смотрел на Дафну, а она — на меня. Миссис Гринграсс кашлянула в кулак, извинилась и вышла. Я протянул руку и тыльной стороной ладони коснулся щеки Дафны, ловя на палец скатывающуюся слезинку, а потом склонился к ней и стал целовать мокрые щёки. Она прикрыла глаза, подставляя мне лицо.
— Ты специально меня щекочешь? — спросила она через несколько минут. Я оторвался и посмотрел на неё. Она блаженно улыбалась. — Ну же, продолжай, что остановился?
Я поцеловал её в нос, и она открыла глаза.
— Не знал, что ты такая плакса, — сказал я.
— Сама не знала, — призналась она. — И мама тоже испугалась — видел, как она в панике убежала? — Дафна хихикнула. — И предоставила тебе разбираться со мной…
— Что это было? — спросил я.
— Это такое древнее проклятье ведьм, — ответила она. — Глядишь человеку в глаза, и он в них тонет. Просто так, конечно, не сработает — нужно, чтобы он именно глядел тебе в глаза, вглядывался… Мама капнула краски на нижнее веко, чтобы привлечь внимание к глазам, и поймала того джентльмена… Две секунды — и полная остановка сердца. И главное — никакой магии!
Снова у меня голова идёт кругом. Что-то многовато открытий на квадратный метр!
— А почему Пераспера заставила тебя это сделать? — спросил я.
— Потому, что есть риск того, что я могу сделать это нечаянно, — понурилась она. — Когда я гляжу в твои глаза, я забываю про всё на свете, и теряю контроль. И ты тогда должен знать, как можно спастись. Полной защиты нет, но по крайней мере, ты сможешь вырваться и остановить меня. Когда мама вернётся, нам нужно будет ещё поупражняться.
— Постой, — спохватился я. — Что ты только что сказала?
— Что нам нужно поупражняться, — ответила она, но искорки в глазах сказали мне, что она поняла, о чём я. Я потянулся к ней губами, но тут тактично скрипнула входная дверь.
— Надеюсь, я ничему не помешала? — звонким голосом спросила вошедшая Пераспера. У меня сразу мурашки по коже. Был бы хвостик — я бы им преданно завилял. Я спешно убрал руки от Дафны, чтобы не рушить понапрасну свои шансы с Богиней. Если папа проворонил возможность, то это не означает, что мне стоит поступить так же. Может, она всё-таки бросит мужа?
21. Новый Год
Почему-то дома наличие меня в постели не вызывает такого ажиотажа. Ну да, конечно, ко мне каждую ночь прибегает Панси, но зато ни Астории, ни кошек я в кровати не нахожу. У Гринграссов же — сущий бедлам. Вот как бы мне объяснить Мурке, что когда она мне во сне регулярно впивается когтями в грудь, я не очень хорошо высыпаюсь? А главное — мне даже на бок не перевернуться с этой неженкой на груди. Астория отчего-то постоянно мёрзнет и жмётся ко мне, от этого мне становится жарко и я отползаю, пока не упрусь в Дафну, и тут они начинают меня греть на троих. Чёрт, во что я ввязался? Может, пока не поздно, разорвать все помолвки и уйти в какой-нибудь тибетский монастырь?
Ночью мне приснился сон с Гермионой. Точнее, не сон, а тот самый обмен событиями с Дублёром. Она меня весь день старательно избегала и краснела, когда встречалась со мной — то есть, с Дублёром — взглядом. Потом я всё-таки ухитрился её поймать одну, заодно ловко сбив с хвоста неотступно идущую по моему следу Джинни. Она столкнулась со мной нос к носу и сразу же раскрыла рот.
— Нам нужно поговорить, — выпалили мы одновременно.
Гермиона нахмурилась.
— Пойдём куда-нибудь, где нам никто не помешает! — она, что, издевается? Я честно сдала паузу, чтобы убедиться, что она не собирается говорить, и вот — снова!
— Перестань за мной повторять! — и это мы тоже сказали дуэтом.
Гермиона стала надуваться, краснея от злости, закрыла рот ладонью и… хихикнула.
— Тш-ш-ш! — шикнул я на неё. — Если ты заржёшь, сюда прибежит Рон! И Джинни!
От её глаз не укрылось, как меня передёрнуло, и она хрюкнула, по-прежнему зажимая рот.
— Вот уж не знала, что ты так сохнешь по Джинни, — язвительно прошептала она сквозь пальцы.
— Да просто жить без неё не могу, — скорчил я ей рожицу. — Пойдём на чердаке поищем, может и найдётся укромное местечко.
— Надеюсь, ты больше себе ничего такого не позволишь? — спросила она.
— Надеюсь, ты больше себе ничего такого не позволишь, — перевёл я стрелки, напоминая, что это она ко мне приставать начала, а не наоборот, и она надула губки.