Покончив с медузами, я слегка присыпал кончики веток снегом, и Астория подала мне длинную гирлянду, похожую на стометровый блестящий пушистый хвост. По крайней мере, она смеялась до упаду, когда я приделал эту верёвку себе сзади и стал носиться по воздуху с развевающимся сзади хвостом. Гирляндой нужно было обмотать всю ёлку по серпантину сверху до низу. Так, прикинем — ёлка внизу диаметром шесть метров, так что со ста метров гирлянды выйдет около двенадцати оборотов… То есть, по метру на каждый оборот…
Я взлетел к макушке и закрепил там кончик. Потом немного отлетел, стравливая “хвост” и сделал оборот. Снова отлетел, ещё немного стравил и сделал ещё один оборот. Стало скучно, и я отлетел на всю оставшуюся длину, то есть, почти на сто метров, помахал Астории ручкой и дал по газам. Она мне что-то прокричала — наверное, просто позавидовала — но мне уже не было слышно из-за свиста ветра. Я так увлёкся этим стремительным полётом, что даже не обратил внимания на то, что вместо того, чтобы летать по кругу, меня отчего-то сносит к ёлке, причём всё быстрее и быстрее. Какая-то мысль начала биться в мою черепушку, и тут меня с силой дёрнула гирлянда. Я едва успел закрыть рукой глаза. Здравствуй, ёлка!
В Первозданном Ничто не было ни звука, ни света, ни направления, пока не послушалось оно — нежное ангельское пение, наполнявшее пустоту содержанием и мрак светом. Свет разгорался всё сильнее, стал совсем ярким, и в нём появились какие-то размытые очертания. Смысл стал наполнять моё сознание, и я восхитился красотой расплывающегося в глазах видения — силуэта, окружённого божественным сиянием. До чего же она красива! Склонись же ко мне поближе, чаровница! Зрение постепенно приходило в норму, и видение стало обретать чёткость — тьфу! Длинный мясистый нос, прижатые к голове уши и зелёная кожа — надо мной навис один из родительских домовых.
— Хозяин, вы в порядке? — озабоченно спросил он.
— Да, всё хорошо, Студе-... Студе-... — я как раз дотронулся до рассечённого ударом о толстую ветку лба, и разглядывание измазанных кровью пальцев мешало мне сосредоточиться в достаточной степени, чтобы вспомнить имя эльфа.
— Студебейкер, хозяин, — подсказал он.
— Да, точно, — наконец вернулось ко мне знание. — Студебейкер, со мной всё в порядке, — повторил я.
Вместо домового в поле зрения наконец появилась красная от возбуждения Астория.
— Во, здорово! — сразу затараторила она. — Ну, ты даёшь! С размаху в ёлку — бац! А я ведь тебе кричала… Но ничего, ничего, главное — ёлка не пострадала! А интересно, я так тоже смогу?
В голове стало болеть ещё сильнее.
— Астория, — простонал я. — Помолчи немного!
— У тебя голова болит? — деловито осведомилась она. — Тогда нужно позвать маму — мою или твою. Не важно, чью. Главное — позвать, и тебя сразу вылечат. Я прошлым летом тоже с качелей упала…
— Астория! — взмолился я.
— Молчу, молчу! — заверила она меня и снова раскрыла рот. Подумала и закрыла. Однако.
Я осторожно приподнял голову, сразу почувствовав себя Страшилой с миллионом иголок в голове и тестом вместо мозгов, и огляделся по сторонам. Сук, в который я с размаха врубился головой, спружинил и отбросил меня на несколько метров назад. Я стал прикидывать импульс в момент удара и скорость, с которой моя голова должна была провалиться в трусы.
— Ну и котелок у тебя, — снова не выдержала Астория, заметив как я пялюсь на сук. — Видать, кость очень толстая!
Я осторожно сел и замер, борясь с приступом тошноты. Потом с трудом поднялся, отвергнув её помощь, несколько секунд раскачивался, словно осина, в стороны, пытаясь удержать равновесие, а потом землю словно вырвали из-под ног, и я с размаху хлопнулся навзничь. Надо мной появилось улыбающееся личико Астории, она мне что-то сказала, а затем их стало две, причём они скакали и сталкивались друг с дружкой. Наконец они снова слились, и она махнула на меня рукой, опять исчезнув из поля зрения. Я почувствовал, как мои ноги поднимаются в воздух, а потом заскользил по снегу. Приподняв голову, я увидел Асторию, которая пыхтя и пятясь, как рак, тащила меня за ноги ко входу в дом.
— Мисс, не легче ли было бы левитировать? — послышался голос домового.
— Конечно, легче, — ответила тому упрямая девчонка, — но так — веселее.
— Вы позволите помочь, мисс? — поинтересовался Студебейкер. — Если, конечно, я не испорчу вашу игру.
— О, да, конечно, — с энтузиазмом согласилась Астория. — Тебе какую ногу — левую или правую?
— Левую, если можно, мисс, — попросил домовой.