Всего вышло около двадцати пяти или тридцати человек, которых нам для начала нужно было доставить наружу. Когда мы прошли мост, гигант дёрнул верёвку, издав низкий вибрирующий звук, и мост стал подниматься. Где-то в темноте раздался лязг запорного механизма, верёвка снова загудела, и почти сразу с неё спрыгнул приехавший коротышка, удерживающий в руке конец более тонкой верёвки. Гигант снял полиспаст со стопора, ослабляя толстую верёвку, а потом потянул за более тонкую, и где-то на стене жалобна звякнул абордажный крюк, а затем с тихим звуком булькнул в ров. Ещё одним ударом гигант забил колышек под землю и начал скидывать в ров остатки оборудования — верёвки, полиспаст, баллисту и даже кувалду. Теперь, когда у нас стало меньше груза, можно было больше людей увезти на пернатых скакунах.
С удвоенной осторожностью мы двинулись через лабиринт — нас стало больше, и каждые два из трёх были не совсем в себе или даже совсем не в себе. Снаружи бывших узников по двое усаживали на птиц, а птиц связывали в караван. На переднюю птицу уселась Нарцисса, до этого вручившая палочку тому самому коротышке, а на последнюю, причём сзади — сам коротышка, и цепочка потянулась прочь от этого места. Ну, потянулась — это просто так сказано, на самом-то деле эти птахи ломанулись так, что только шпоры засверкали. Мы, то есть отряд злоумышленников, побежали за ними. Пять километров — это полчаса, если никуда не спешить, или двадцать минут в довольно высоком темпе. Когда мы добрались до места, там почти уже никого не осталось — прибывшие Пожиратели хватали беглецов и дисаппарировали с ними. Нарцисса по-прежнему стояла в обнимку с той ужасной старухой, и меня вдруг как обухом по голове ударило — да это же Беллатрикс! Несмотря на то, что я не был уверен, что она хоть что-то способна соображать, я подошёл и поклонился. Нарцисса, в глазах которой стояли слёзы, благодарно тронула меня за предплечье, и они втроём с Малфоем трансгрессировали.
— Грустное зрелище, не правда ли? — спросил неслышно подошедший отец.
— Не проще ли было сразу убить? — хмуро спросил я.
— Я об этом тоже частенько мечтал, — заявил появившийся с другой стороны Бродяга.
— Как я рад, что этого не случилось, — вздохнул я.
Стоит ли упоминать, что утренняя суматоха, вызванная известием о побеге Пожирателей Смерти из Азкабана, оставила меня равнодушным. По какой-то иронии слова Фаджа в газете о том, что такой побег мог спланировать только Сириус Блэк, попали точнёхонько в яблочко — именно информация Сириуса об устройстве защитных сооружений была использована при планировании операции. Вряд ли заговорщикам удалось бы, к примеру, открыть ворота, на знай они достоверно, как эти ворота устроены. Единственное, чего я не понял — это почему сбежавшими числились лишь десять человек, хотя реально ушли двадцать восемь. Скорее всего, Сириус с отцом и Нарциссой из милосердия забрали с собой заключённых, про которых просто забыли, и которые пребывали в наиболее скверном состоянии. Всё не могу понять, отчего Боулинг вдруг решила, что было бы забавным иметь тюрьму, в которой охранниками были бы существа, питающиеся человеком, точнее, его душой. Это как если бы лису поставили сторожить курятник… И это — детская книжка?!
Но зато чуть позже меня не на шутку разозлила — кто бы мог подумать? — Гермиона! Когда снова зашёл разговор о Снейпе, который меня ничему не учит, она вдруг с готовностью бросилась его защищать, ещё и напирая на то, что Снейпу доверяет сам Дамблдор. “Если мы не можем верить Дамблдору, то не можем верить никому!” Что за чушь! Я знаю множество прекрасных и не очень людей, которым, однако, можно верить. И я точно знаю, что Дамблдору не стоит верить ни в коем случае. Я, конечно, понимал, что она лишь повторяет слова, написанные ей в Сценарии, но мне всё равно отчего-то стало противно. Я плюнул на всё и отправился спать. Интересно, как там у Дублёра дела с Патронусом?
Субботнее утро началось, как и ожидалось — с самого утра Сценарий назначил мне наказание в виде сопровождения Чо по злачным местам Хогсмида. Точнее, началось-то утро с разговора с Роном, который всё время за завтраком громко и печально вздыхал и даже делал вид, что не голоден — то есть, вторую добавку он есть не стал. Условившись о встрече с Герми в полдень, я дождался, когда она уйдёт и повернулся к другу.