— Белла, назад! — усталым голосом бросила ей Нарцисса, и она остановилась, продолжая только что не обольстительно мне улыбаться.
Ой, до чего я люблю кому-то нравиться! Я расправил плечи и улыбнулся ей в ответ. О, нет, никаких скрытых мотивов — она всё-таки реально выглядела на все свои годы в отличие, к примеру, от той же Богини или пусть даже Нарциссы. Нет-нет, мне просто хотелось, чтобы она меня ещё похвалила, почесала бы за ушком и дала бы печеньку…
— Что же вы хотели обсудить, миссис Лестрейндж? — вежливо спросил я.
— О, зачем же так официально? — рассмеялась она. — Зовите меня просто “Белла”, мистер Паркинсон. Или Алекс?
— Белла! — с угрозой в голосе сказала Нарцисса.
— Алекс, с вашего позволения, — предложил я.
— Алекс, как мило! — улыбнулась она. — Так почему бы, Алекс, нам не поболтать просто… Как друзьям?
— С удовольствием, миссис… Белла, — сказал я.
— Алекс? — спросила меня Нарцисса, склонив голову набок.
— Всё в порядке… Нарцисса, — заверил я её.
— Ну, хорошо, — согласилась она. — В конце концов, в какой-то момент тебя всё равно придётся выпускать к людям. Дай-ка мне палочку!
Белла незамедлительно протянула ей своё оружие, ещё и невинно при этом хлопая глазками. Нарцисса, пристально глядя ей в лицо, чему-то усмехнулась, потом развернулась и вышла, кивнув мне напоследок. Дверь закрылась, и я с улыбкой повернулся к Белле.
— Так о чём мы… — начал я.
— Силенсио! — сказала она, направив на меня деревянную заколку для волос. — Круцио!
Надо же, никогда бы не подумал, что Круциатусы могут различаться “на вкус”. Если у старика Волди Круциатус был, словно питон, который сначала глотает добычу целиком, а потом начинает постепенно дробить кости и заливать желудочным соком, медленно переваривая добычу и вымывая из жертву саму сущность, то у миссис Лестрейндж он скорее походил на удар кувалды по стеклянной статуэтке, когда осколки сознания просто разлетаются веером в разные стороны… Валяясь на полу и лишённый возможности даже мычать, я пытался собрать эти осколки пусть даже не в единое целое, но хотя бы в горку стеклянного мусора, чтобы потом с достоинством сгрести на совочек и вынести на помойку.
— Ах ты, мерзкий гадёныш, — протянула Беллатрикс насмешливым злым голосом, звучанием его подавая мне спасительную соломинку, вытягивающую на поверхность из пучины забвения. Боль по-прежнему скручивала меня в тугой узел, но по крайней мере я уже осознавал себя единым целым, а не россыпью разрозненных частичек. — Расскажи-ка мне, как такое ничтожество сумело настолько запудрить мозги моей непутёвой сестре, что она даже дала Обет Послушания? Отвечай, слизняк!
Если бы даже она освободила меня от своего Силенсио, я бы смог лишь орать благим матом и лить слёзы. Боль была настолько нестерпимой, что всё, о чём я сейчас мечтал — умереть до того, как я сойду с ума.
— Что, язык проглотил? — участливо поинтересовалась Беллатрикс, наклоняясь ко мне и отбирая палочку. — Эк тебя колбасит-то!
Она опустила заколку, и боль внезапно кончилась, но лишь на мгновение — на меня накатила волна шока. Личный барьер рухнул, и всё, что он принял на себя за эти бесконечные несколько минут, нахлынуло в освобождённое Круциатусом пространство. Я откинулся на спину, стараясь глубже дышать, и ещё через минуту это всё-таки дало свои плоды — я смог, наконец, думать о чём-либо помимо нестерпимой пытки. Я смотрел на потолок и не мог видеть Беллатрикс, но мне было слышно, как скрипнуло кресло рядом.
— Я всё ещё жду ответа, Паркинсон, — зло сказала она. — Кивни мне, когда сможешь говорить, не раздражая меня своим нытьём. — Я кивнул, и она немедленно произнесла: — Финита!
Я прокашлялся, проверяя, что уже в состоянии говорить, и сел, крутя головой, чтобы проверить, крепко ли она держится… Вроде, всё на месте. Руки, ноги целы. Мозги… А вот тут никогда не угадаешь. Все пациенты психушек в один голос утверждают, что они здоровы. Я тоже вроде здоров… Пока… Я с трудом встал и пошатнулся.
— Это было, — сказал я хриплым голосом, — это было весьма освежающе… Белла… Может, повторим?
— Всегда успеем, — усмехнулась она, крутя в руках мою палочку. — И зови меня миссис Лестрейндж, щенок!
— Как скажешь, Белла, — откликнулся я и на всякий случай набрал побольше воздуха в лёгкие.
— Прикидываться дурачком тебе нет смысла, Паркинсон, — усмехнулась она. — У тебя и так все задатки.
— Я, пожалуй, сяду, — сообщил я. — Может, отдашь мне палочку?
Она не ответила, и я просто забрал палочку у неё из рук, оставив сидеть с вытаращенными от моей наглости глазами. Наверное, с её стороны это выглядело, как если бы мышка подошла к кошке и нагло подёргала за усы. Я сел и закинул ногу за ногу, убирая палочку в карман на рукаве. Постепенно становилось легче — по крайней мере, думать теперь я мог уже вполне ясно.