— Не переживай, — сказала она, лукаво глядя на меня из-под ресниц. — Я вовсе не собиралась навязываться тебе в качестве очередной подружки!
Так и сказала. Это должно было означать, что мне с самого начала ничего не светило, что бы я там себе не думал о своих талантах коварного похитителя девичьих сердец. Да и по части “похитителя” она меня тоже успокоила, сказав, что столько внимания я получаю исключительно оттого, что я вообще один из немногих приличных парней в школе, кто хоть какое-то внимание на девушек обращает. Когда я не понял, что она имеет в виду, говоря о “приличных”, она привела мне пример того же Викэма.
— Понимаешь, что я имею в виду? — спросила она. — А бедняга Роже, хоть и неплохой, в общем-то, человек, но так старается выглядеть прожжённым ловеласом, так старается!.. При этом будучи настолько неимоверным занудой, что я в компании с ним чуть челюсть не вывихнула, аристократично зевая.
Так мы и провели пару часов в “Трёх мётлах”, болтая ни о чём. В какой-то момент я спросил Джессику, чем она собирается заниматься по окончании школы.
— Ты ведь знаешь, кто такая сваха? — откликнулась она.
— Честно говоря, спроси ты меня год назад, то я ответил бы тебе отрицательно, — заметил я. — Как оказалось, в некоторых вопросах жизни волшебников я полный профан!
Кстати, учитывая, что я по изначальному плану Дамблдора не должен был дожить до окончания школы, моя неосведомлённость в матримониальных традициях не кажется мне столь уж странной. Вот уж точно пример того знания, которое мне по его разумению не должно было пригодиться, учитывая уготовленную мне судьбу жертвенного барана. Ирония же ситуации состоит в том, что Дамби даже не догадывается, что настоящим бараном является он, и жить ему осталось не больше года. Ха-ха-ха! Но об этом — тс-с, никому!
— Значит, ты должен быть в курсе того, как трудно попасть на такое место, — продолжила она. — Совсем недавно освободилась вакансия, поскольку предыдущая сваха вдруг без памяти влюбилась в какого-то донжуана… — я невольно хихикнул, представив лицо Сириуса, когда я ему перескажу этот разговор. — Министерство объявило конкурс на замещение должности. Мало того, что требования поистине уникальные…
— А что там за требования? — поинтересовался я.
— Во-первых, не состоять в браке, конечно, — рассмеялась она. — Закончить школу с отличием по абсолютно всем предметам, да и внешние данные…
— Тут ты вне конкуренции, — сказал я, нисколько не покривив душой.
— Спасибо, — кивнула она. Мне всё-таки удалось её немного смутить — а то я думал, что её вообще ничем пробить нельзя. — У нас в выпуске двадцать две девушки со всех четырёх факультетов, из них у семи будут высшие балы, и из них пятеро очень недурно выглядят.
— Ну, так то — недурно, а то — ты! — решил я ещё немного полюбоваться на её пунцовые щёки, но она лишь погрозила в ответ пальцем.
— Не увлекайся, — строго попросила она, и я кивнул в ответ. — Кроме нас пятерых, есть ещё двенадцать девушек, уже закончивших Хогвартс и не успевших выйти замуж… Так что борьба предстоит нешуточная.
Отчего-то при слове “борьба” мне представились извивающиеся на ковре фигуристые красотки, которые в одних купальниках пытаются уложить друг друга на лопатки. Джессика пощёлкала пальцами у меня перед носом, и я помотал головой, прогоняя наваждение.
— Ты меня извини, что я тебя вырываю из твоего воображаемого, но несомненно прекрасного мира, — сказала она, — но мы тут с тобой как бы на свидании.
— Да ну, ты всё равно вне конкуренции, — махнул я рукой. — И дело не только во внешности.
— Да? — спросила она. — Хм. Конечно, было бы здорово, если бы в комиссии был ты, а не стайка колдуний полуторасотлетней выдержки…
Я снова на минуту “уплыл”, представляя себе самые жаркие этапы состязании, и то, как участницы конкурса по окончании целуют жюри… в моём лице, конечно.
— Слушай, — спросил я, — а почему тебе это так важно? Помимо статуса профессии, конечно? Это же фактически означает, что никакой личной жизни у тебя не будет, может, даже никогда!
— Лучше никакой, чем такая… — нахмурилась она, глядя в окно.
— Обещали во младенчестве за какого-нибудь старого хрыча? — понимающе ухмыльнулся я.
— Ну да, — кивнула она. — Мой отец с ним дружил в молодости…
— Практически прыщавый юнец, — покачал я головой. — Как я тебя понимаю! А дед твой ни с кем не дружил?
— Да ну тебя! — возмутилась она.
— Зря ты так, — попенял я ей. — Если совсем старый, так он же совсем безвредный был бы…
— Ты, очевидно, не в курсе выбора зелий специально для таких случаев, — усмехнулась она. — Я тоже надеялась — может, с женишком какое-нибудь недомогание случится…