После того, как наш кружок заговорщиков договорился о плане действий, первым делом я — то есть конечно не я, а Дублёр — на пару с Флёр отправился на свидание с демоном. Хоть она уже и встречалась с демоном, но процесс вызова её опять поразил, и мне пришлось аккуратно поднять пальцами её подбородок, чтобы прикрыть распахнутый в восхищении красивый ротик. Вот уж невидаль — для меня при наших с демоном свиданиях раз в две недели ритуал стал столь же обыденным, как для Снейпа было приготовление зелья от импотенции. Я не знаю, зачем Флёр это сделала, но Дима при виде неё на несколько минут потерял дар речи, замерев с открытым ртом, и спохватился, только когда по подбородку потекла струйка слюны. Интересно, это она его вейловской магией приложила или просто эффект от новой причёски? Я вкратце объяснил ему наш план и попросил найти всё, что могло бы помочь в расшифровке папируса по Арке.
— Откуда этот папирус вообще взялся? — спросил я. — Это ты, что ли, придумал? Значит, у тебя есть и более подробные материалы по теме?
— Нет, не я, — развёл он руками. — То есть, если бы я этим явно озаботился, то так оно бы и получилось, но…
— Я не понимаю, — грустно вздохнул я.
— У меня по этому поводу была теория, — сказал он, почесав в затылке. — Если хочешь — озвучу.
— Ну, давай, — согласился я, пододвигая стул для Флёр.
Сам я уселся в паре метров от неё прямо на полу, по-турецки скрестив ноги. Демон принял такую же позу.
— Как я тебе уже говорил, моё предположение состоит в том, что желание миллионов поверить в написанную Жаклин Боулинг книгу превратилось в создание вполне осязаемого нового мира, — начал он. — Ваш мир несколько отличается от изначального мира Боулинг из-за тех изменений, которые я внес в него, не затрагивая основную линию. Как бы то ни было, но поскольку книгам Боулинг мой фик не противоречит, та же самая созидательная сила сотворила вселенную, в которой живёшь ты…
— Я нё очень понимаю, как люди силой мысли… — тихо сказала Флёр.
— Не совсем люди, — согласился он. — Скорее, тут поработали какие-то более могущественные существа…
— Да ладно! — махнул я рукой. — Ты мне ещё про Творца сейчас расскажи!
— Уж точно не в том смысле, в котором его упоминают всякие там христиане, — рассмеялся он. — Нет, скорее, какое-то свойство пространства, в котором мы живём, направленное на сбор, хранение и анализ информации. Кто-то подумал “Лондон”, и вот в вашем мире появился в точности такой же город с его улочками, булыжником, тротуаром и ночными огнями. Ведь никто из читателей не стал бы даже задумываться о какой-нибудь незначащей детали.
— Уж про туалеты бы точно никто не вспомнил, — буркнул я.
— Про туалеты бы вспомнил, а вот про оттиски на чугунных крышках канализационных люков… — возразил он. — В общем, вся эта история с египетскими письменами именно оттуда берёт начало. Если, конечно, моя теория хоть немного соответствует реальному положению вещей.
— А нам от этёго какая пёльза? — спросила Флёр.
— Никакой, — покачал головой Дима. — Я просто хотел сказать, что эта сущность должна быть настолько обширна в информационном плане, что она сама без постороннего участия могла заполнить несоответствия и нестыковки собственно придуманными деталями и пояснениями, которые в итоге позволили бы создать вполне логичную и связанную картину мира.
— То есть, если у нас по Сценарию как само собой разумеющееся имеется непонятного происхождения артефакт, то этот твой эфирный мегамозг придумает, и откуда он взялся, и для чего предназначен, и даже инструкцию к нему припасёт, датированную глубокой древностью? — спросил я.
— Да, именно это я и имею в виду, — кивнул он. — Иначе всё это сложное и древнее сооружение — это всего лишь рояль, предназначенный для одной-единственной цели…
Чтобы убить Сириуса. По Сценарию функция Арки состоит именно в этом — персональная мухобойка для моего крёстного. И спасибо тебе, демон, что не стал продолжать, а то с Флёр каждый раз, как кто-то упоминает его гибель, случается самая натуральная истерика.
— Рёяль? — переспросила Флёр.
— Это шутка такая, — пояснил Дима. — Из анекдота. “Рояль в кустах” означает внезапный и совершенно ничем не обоснованный подарок герою со стороны автора произведения. Подарок, кстати, может быть и плохим.