Я встал и, к своему удивлению, не обнаружил никаких последствий разыгравшейся баталии. Голова не болела, да и чувствовал я себя вполне сносно. Костяшки пальцев были разбиты, но кровь была остановлена, да и боли я не чувствовал. Судя по реакции Ривкина, переломов мне удалось избежать, да и в целом жизнь стала хороша. Особенно когда я заметил, как ещё один семикурсник запихал Благэрду в рот кляп, когда тот пришёл в себя и начал стонать. То есть, обезболивающего ему всё-таки не будет.
— В целом неплохо, Поттер, — с безразличным видом сказал подошедший с Гойлом Краб. — Ошибки, конечно, были, но зато стало видно, над чем дальше работать…
— Нормально так ногу ему разработал, — пробасил Гойл. — Жаль, не дотерпел…
Да знаю я, знаю. Я и собирался подождать, пока он сам упадёт, но вот же как получилось… Двое-из-Ларца всё с тем же флегматичным видом удалились, и я тоже двинулся было на выход, но меня поймал Питкин.
— Поттер, на два слова, — сказал он. Я остановился и подождал. — Поттер, я доложу обо всём профессору Флитвику, но ты при этом должен держать язык за зубами. Нам, я думаю, достаточно будет того, что Флитвик с нас сотню очков снимет. Не хватало ещё, чтобы Амбридж узнала…
— А этот? — спросил я, кивая на всё ещё лежащего Благэрда. — Что, если он опять…
— Это будет решать Флитвик, — сказал Питкин. — Я думаю, он всё сделает, как надо.
Я пожал плечами и пошёл наконец вниз. Честно говоря, ожидал наконец увидеть Дафну, но не встретил её ни внизу в коридоре у башни, ни в одном из наших обычных местечек для встреч, ни по пути в палаты Гриффиндора. Мне до ужаса нужно было сказать ей, что со мной всё в порядке, но она так мне и не встретилась. Оставалось надеяться, что хотя бы Краб и Гойл её успокоили, не рассказывая при этом лишних подробностей. В гостиной по-прежнему сидела за учебниками Гермиона, которая моего отсутствия, похоже, не заметила. То кресло, где я сидел перед уходом, было занято взъерошенной Муркой. Когда я только зашёл, она встрепенулась и, увидев меня, громко и требовательно мяукнула. Гермиона вздрогнула, с осуждением покачала головой, глядя на кошку, и снова уткнулась в книгу. На мой изрядно помятый вид она внимания вообще не обратила — не до ерунды!
Едва я подошёл и протянул руку, Мурка сразу же вспрыгнула мне на грудь, слегка царапая кожу когтями, и я, шипя, поймал её, чтобы она меня не поранила. Словно боясь чего-то, она сначала забралась ко мне под мантию, предварительно засунув туда голову, а потом стала пытаться залезть под рубашку. Я расстегнул пару пуговиц, позволив ей шмыгнуть в укрытие и удивляясь такому поведению. Всё, что мне приходило на ум — это то, что она присутствовала при нападении Благэрда на Панси — а может даже и помогала ей отбиться, поскольку я явно слышал, как Благэрд что-то бормотал про “чёртову кошку”, которая на него напала — и теперь из-за этого сильно переживает. Вопроса “почему ко мне” у меня не возникло — ко мне все лезут. Девушки, кошки… Мурка устроилась поудобнее у меня за пазухой и затихла.
— Ты как сюда попала? — спросил я её.
— Поскреблась в окошко минут через пять после того, как ты куда-то умотал, — ответила за неё Герми, даже не поднимая головы.
— Спасибо, что её пустила, — сказал я.
Она никак не отреагировала — её здесь нет. Заучка!
Я сел обратно в кресло и достал книжку. Поняв, что я никуда не иду, Мурка выскользнула наружу и улеглась мне на колени. Некоторое время ничего не происходило — я читал и гладил кошку, а она лежала тихо-тихо и даже не тарахтела, как обычно, хотя по моему опыту, чтобы ввергнуть её в состояние нирваны, мне достаточно было пару раз почесать за ушком. Потом кошка извернулась, цапнула — очень осторожно цапнула, а не как обычно — меня зубами за палец и привалила руку лапой. Мне стало интересно, что она там такое делает, и я отвлёкся. Она же, высунув розовый шершавый язычок, аккуратно вылизывала мне разбитую в кровь руку, при этом временами очень серьёзно на меня поглядывая.
Это неправда, что кошки не улыбаются — вполне даже улыбаются. Мурка так обычно и делала, когда я её гладил — с улыбкой жмурилась от удовольствия, с улыбкой кусала за пальцы, с улыбкой вонзала мне когти в грудь. Обычно — но не сейчас. Сейчас на её мордочке было серьёзное, я бы даже сказал мрачное выражение, словно она на меня сердилась. Тем не менее, она очень быстро очистила мои раны и принялась размягчать и откусывать комочки свернувшейся крови по краям. Я предоставил ей этим заниматься, снова углубившись в книгу.