Обливиэйт, к счастью, не понадобился. В воздухе пропело несколько стрел, вонзаясь в деревья поблизости наших голов. Гермиона послушно замерла, а Амбридж, взвизгнув, уселась на пятую точку, крутя во все стороны палочкой. Из кустов выскочили несколько кентавров, держа нас на прицеле довольно грозного вида луков, мастерство обращения с которыми они нам только что продемонстрировали. Гермиона выдохнула с облегчением.
— Не подходите! — завизжала Амбридж. — Не подходите! А то хуже будет!
— Это что за страшилище здесь квакает? — хмуро спросил кентавр, в котором я опознал Магориана.
— С тобой, полукровка, не квакает, а разговаривает первый заместитель Министра магии Долорес Амбридж! — завопила она.
— Как, как ты меня назвала? — тихим голосом поинтересовался Магориан.
Большая ошибка. Очень большая. Она назвала кентавра полукровкой. А если кентавр — полукровка, значит он — результат смешения двух видов. Либо человеческий предок кентавров вступил в связь с кобылицей, либо их прародительница-женщина бегала на конюшню к жеребцу. Что так, что этак — в любом случае, эта история выглядит даже хуже, чем появление человека в результате кровосмесительного союза двух обезьян. И похоже, что даже в прямые, как полёт кентавра, извилины мозжечка Амбридж эта мысль всё-таки смогла пробиться.
— Закон пятнадцатый, статья “Б” ясно указывает… — испуганно промямлила она.
— Э, ты почему такая дерзкая, а? — спросил совершенно дикого и свирепого вида кентавр, оказавшийся Бейном.
— Что ты делаешь в нашем лесу? — довольно грубо спросил другой.
— Вам всем позволено здесь жить только потому, что вы попали в Красную Книгу, — окрысилась на него Амбридж, и в дерево прямо над её головой тут же вонзилась стрела, намертво пришпиливая за волосы.
Кентавры дружно заржали.
— Ну, и чей же этот лес, мерзкая розовая кочерыжка? — насмешливо спросил Магориан.
— Гадкие полукровки! — закричала Амбридж. — Тупые жвачные! Я вас научу уважать представителей закона! Инкарсеро!
Гермиона пыталась было её остановить, но не на шутку разошедшуюся жабу уже было не унять. Магориан упал, опутанный множеством толстых канатов, а остальные кентавры, вопя и улюлюкая, дружно ломанулись в атаку. Было ужасно страшно, особенно когда я завалил Герми на землю, прикрывая её собой, и огромные копыта стали толкаться вокруг — к счастью, никого не задев. Амбридж пыталась отбиваться, но что могла кабинетная крыса — то есть, конечно, жаба, — последний год проявившая себя исключительно в пытках учеников и травле преподавателей, противопоставить безжалостной орде жителей леса? Ей удалось выжать лишь один-единственный Ступефай — и Бейн уже уволакивает её в лес под гогот соратников, а сломанная палочка лежит на земле.
Нас подняли на ноги, и Герми стала пытаться оправдать наше присутствие. Нет, чтобы соврать, что это Амбридж затащила нас в лес, чтобы сотворить с нами что-то совершенно непристойное… В общем, теперь расправа угрожала и нам, если бы… Если бы я не помнил, что к нам уже спешит помощь в виде огромного добродушного братца Хагрида. Всё это не заняло и пяти минут — нападение на Амбридж, угрозы нам, появление Грохха и бегство его вслед нанёсшими ему обиду кентаврам — и вот уже я, хохоча в истерике после пережитого, несусь по лесу, таща за руку Гермиону, которая похоже, просто развевалась позади меня в воздухе, даже не успевая касаться ногами земли. Выбежав не какую-то полянку, я резко затормозил, убедился, что она крепко стоит на ногах и отпустил её, грозно упирая руки в боки. Согнувшись и опираясь ладонями о колени, она со свистом втягивала воздух, пытаясь отдышаться после этой бешеной гонки.
— Гарри? — робко спросила она.
— Отличный план, Гермиона, — язвительно откликнулся я. — Точнее, два отличных плана. Первый — переговорить с Кричером вместо того, чтобы просто залезть в камин. А второй — наше чудесное спасение с помощью кентавров.