— Но мы же спаслись! — запальчиво возразила она.
— Если бы не Грохх… — вздохнул я. — Мне-то что, подумаешь, поколотили бы слегка, а вот ты… Не уверен, что они все там джентльмены…
Я сделал паузу, чтобы полюбоваться на её надутые щёки и вытаращенные глаза. Ну да, думать надо, когда планы составляешь!
— А самое главное, — добавил я, — что мы сейчас ещё дальше от спасения Сириуса, чем были три часа назад.
— И как мы теперь попадём в Лондон?! — сокрушённо всплеснула она руками.
— А, вот вы где! — раздался радостный голос Луны как раз в это полный напряжённого отчаяния момент.
Товарищи высыпали на поляну, и после тёплой встречи рассказали нам, что же именно произошло. Со слов Рона я понял, что именно он всех спас, напав на охранявших их слизеринцев и победив всех. Я не стал спрашивать, как именно он победил их всех, а особенно — как он победил Краба. Джинни сказала, что она очаровала Малфоя… Зевнув, я перестал слушать уже на слове “очаровала”, так что “Малфой” выстрелил уже в молоко, хотя в других обстоятельствах шутка получилась бы удачная. Луна тихонько поведала мне на ухо, что Краб, который остался за главного, собрал у товарищей все палочки моих друзей, заткнул их в задний карман, а потом занял свой пост, встав неподвижной статуей прямо перед ней. К ней спиной, естественно. После того, как Луна подло украла у него палочки, он отослал ещё двоих учеников посмотреть, что там за шум в коридоре, и тогда она наслала на Малфоя летучих мышей, поцеловала Краба в щёчку — отчего тот довольно раскраснелся, — обнялась с Милисентой, и они все выскочили в коридор, где оглушили последних двоих. Панси, к слову, так и не вернулась.
Мы коротко пересказали историю нашего чудесного спасения от самого ужасного монстра волшебного мира — того самого, которого кентавры утащили в лесную чащу. А потом стали придумывать, как нам добраться до Лондона. Простейшим вариантом, конечно же, было бы вернуться в замок и воспользоваться камином в кабинете Амбридж, раз уж у хозяйки в данный момент назначено совсем в другом месте. Но мы же не ищем лёгких путей, правда? Неприятность же заключалась в том, что я совершенно точно знал, что никаких фестралов, которые по Сценарию должны были нас отвезти, нет. Похоже, наличие кожистых коней, видимых только для тех, кто был свидетелем чей-то смерти, показалось разуму, создавшему этот мир, уж слишком большой натяжкой. Тем более, что к примеру, Поттер — но не я, конечно — в первое же прибытие в Хогвартс сразу должен был их видеть, поскольку при нём убили его мать… В общем, я даже опешил, когда Луна радостно закричала, показывая пальцем куда-то в темноту между деревьями:
— Вот, смотрите! Мы на них полетим!
Кто бы мог подумать! Оказывается, в Запретном лесу жило несколько диких гиппогрифов! Точно, на них мы и полетим!
— Все помнят, как нужно с ними знакомиться? — сразу взяла дело в свои руки Гермиона. — Поклониться, выказать уважение!
Спасибо, а то я что-то уже и подзабыл! Она ещё не успела закончить свои нотации, как я уже ласково трепал перья первого, обнявшего меня своей шеей. Он присел, позволив мне забраться, и через несколько секунд я сидел сверху, со всех сторон окружённый тёплым пухом. Тоже важный момент, кстати. Когда мы гоняли с Сириусом на наших итальянских мётлах, мне приходилось плотно укутываться и надевать очки — иначе продует. В какие сосульки мы бы превратились, покатавшись на мифических фестралах, оставалось лишь догадываться. Остальные последовали моему примеру, и даже Рон почти сразу забрался на “своего” гиппогрифа, с не свойственной ему внимательностью подойдя к процессу знакомства.
Мы взлетели с тускло горящими люмосами, словно шестеро светлячков в ночи, и дальше нам предстояла долгая прогулка в небесах, поскольку гиппогрифы даже моей метле уступали в скорости — что уж там говорить о пресловутых фестралах, стремительных, как… как полёт фестрала. Немного поморгав глазами, я ввёл пункт назначения — телефонная будка Министерства — в очки, и они сразу начали выдавать мне указатель направления. Гиппогриф мерно махал крыльями, мы постепенно набирали высоту, и сидя в тепле его пуха, я чувствовал себя маленьким мальчиком Нильсом, которого гусь Мартин нёс в далёкие дали навстречу приключениям. Где-то на полутора километрах в очках появилась новая стрелка, и я повёл головой в том направлении. На фоне едва голубого послезакатного неба виднелась какая-то расплывчатая тень, которую очки обвели и подписали “Червоточина”. Обведена была “червоточина” зелёным цветом, что как я уже успел изучить, обычно означало что-то полезное или хорошее. Я повернул туда, и за мной гуськом потянулись остальные. Подлетая к туманности, которая оказалась метров двадцати в поперечнике, я невольно задержал дыхание, влетел и…