— Что там? — спросил я его, когда мы вышли из комнаты.
— Нарцисса просила тебя навестить их, — пояснил он.
— Их? — переспросил я с кривой ухмылкой.
— Да, их, — повторил он. — Не волнуйся, Малфой-младший сразу был отправлен в деревню к бабушке…
А это значит, что мне предстоит встреча с Беллатрикс. Я зашёл в камин и почти сразу оказался в особняке Малфоев. Встречавшая меня Нарцисса церемонно поклонилась на правах хозяйки дома. Я вернул приветствие, внимательно её оглядывая. Несмотря на то, что все мы были в курсе того, чем закончится акция в Отделе тайн, Нарцисса тяжело переживала расставание с мужем — так мне показалось — и выглядела уставшей и немного вымотанной. Круги под глазами она даже и не пыталась скрыть, а в одежде преобладали строгие тона
— Здравствуйте, Нарцисса, — сказал я. — Сожалею, что так вышло…
— Спасибо, Алекс, — покачала она головой. — Но твои соболезнования немного не по адресу. Мой муж в порядке, и переживаю я совсем не по тому поводу. Это всё из-за Сириуса.
— Простите, я не понял сразу, — пробормотал я.
Она не была в курсе нашей возни с Аркой и не знала нашего предположения о портале. Так что, для неё Сириус был мёртв.
— Моя полоумная сестрица совсем с ума сошла, — без тени улыбки продолжила она. — Целыми днями тычет мне в лицо колдографиями с нашим кузеном и бормочет что-то бессвязное. Я хотела просить тебя…
— Поговорить с ней? — догадался я и покрылся мурашками.
Мне трудно было представить, что такое окончательно слетевшая с нарезки Белла. По моим представлениям, в таком состоянии от неё даже Волдеморт должен прятаться, а то, что останется от меня, она будет ещё долго счищать с подошвы туфель.
— Я могу лишь просить, — кивнула Нарцисса. — Я только что потеряла кузена и не смогу пережить, если что-то случится с сестрой… Ты был самым близким ему человеком… Если не считать его прекрасных избранниц… Если ты с ней поговоришь, то оставишь меня в неоплатном долгу на всю мою жизнь, которой ты впредь можешь распоряжаться по своему усмотрению.
Она спокойно и грациозно, будто каждый день тренируется по несколько часов, опустилась на колени, всё так же с достоинством глядя мне в глаза. Всё, что я мог сделать — это сразу отвернуться.
— Перестаньте сейчас же! — воскликнул я. — Во-первых, это абсолютно бесчестный приём, а во-вторых, я бы и так согласился.
— О, нет, — послышался её смешок из-за спины. — Свою просьбу я уже изложила. Моё положение — это моя часть сделки.
— Никакой сделки! — закричал я. — Пока вы не встанете, я не повернусь и не буду ничего делать.
— Хорошо, — сказала Нарцисса. — Я уже на ногах.
Я развернулся.
— Никакой сделки, никакой покорности и уж точно никаких колен! — торопливо проговорил я. — Я не настолько порочен, чтобы принять подобную плату за то, что я и так бы предпринял.
— Хорошо, я объясню ещё раз, — кивнула она. — Это дело моей чести и моей преданности тем, кого я люблю. Я знаю, какая опасность тебе угрожает, если ты войдёшь к Белле, и мой долг — предложить тебе мою жизнь взамен. Ты не можешь принять это или не принять — я её уже тебе отдала. А коль скоро ты уж настолько чувствителен и щепетилен, то впредь рекомендую тебе быть осторожнее в выборе слов и формулировках — всё, что ты невзначай или в шутку обронишь, будет прямым приказом…
— А что, если бы я приказал… попросил… — залепетал я. — Что-то ужасно неприличное… Ну, вы понимаете!
— Это был бы приказ мне немедленно умереть, — спокойно пояснила она, моментально проследив порочный ход мысли озабоченного шестнадцатилетнего юнца. — Во-первых, я люблю своего мужа. Во-вторых, моя честь дороже чьей бы то ни было жизни. Я бы просто покончила с собой или убила бы тебя прежде, чем совершила что-то такое.
— Хорошо, тогда мой приказ — отменить всё это рабство и послушание, — настойчиво повторил я. — Этот приказ вы выполнить можете?
Она помотала головой.
— Нет, — улыбнулась она. — Я же тебе сказала, что это моя честь и мой долг. У тебя нет власти над ними.
— Черт! — снова заорал я. — Тогда скорее покажите мне стену без штукатурки, о которую я мог бы хорошенько приложиться головой!
— Прошу следовать за мной! — предложила она и развернулась, уводя меня вглубь дома.
Мы прошли несколько комнат и спустились в подвал, где обнаружились несколько уютных камер и очень комфортабельного вида пыточная, обставленная по высшему разряду.
— Вот, — повела она рукой. — Имеется дубовая дверь восемнадцатого века, каменная кладка пятнадцатого и кирпичная стена тоже восемнадцатого. Я бы порекомендовала…
Я быстро подошёл к дубовой двери и несколько раз с силой впечатался в неё лбом.