Беллатрикс должна была отправиться на разведку. Собственно, поэтому она и пошла на ту сторону — даже помолодев и похорошев, она всё равно оставалась отмороженной на всю голову адреналиновой наркоманкой, которая к тому же так давно не убивала, что Нарцисса всерьёз опасалась, не начнутся ли у неё ломки. Так что, руководствуясь своим предполагаемым знанием Бродяги, она должна была по наитию выбрать какое-то направление и уже туда отправиться на поиски. Прошло, конечно, уже очень много времени, и я продолжал корить себя, что мы потратили время на планирование вместо того, чтобы сломя голову броситься на поиски, но… Но я понимал, что ни мне, ни кому либо ещё в одиночку было не справиться, а здоровье Перасперы в долгосрочной перспективе значило для нас гораздо больше, чем потерянное в ожидании готовности Дафны время.
Кстати, Беллатрикс-два сразу, как только вылезла из чана, заявила, что она Сириуса не чувствует, в отличие от оригинала, зато Белла-один даже после отбытия экспедиции в дальние дали продолжала уверять нас всех, что Сириус по-прежнему на Земле. Впрочем, что с чокнутой взять? Ей бы Хрустальный шар в руку да в соседнюю с Трелони палату… Потому, что в словах её было смысла уж точно не больше, чем у этой примадонны леденящих кровь пророчеств и королевы трагических завываний.
С самого утра Дафна выразила желание присутствовать на всех тренировках, хоть по большому счёту на них ей делать было нечего — особенно на занятии с Беллатрикс. Её слова о том, что ей до смерти скучно сидеть весь день одной, я отмёл сразу — если тебе скучно, то хотя бы книжку почитай! Я так понял, что ей нужно было приглядывать не только за мной, но и за Панси. Наверное, моя паранойя постепенно стала заражать и их тоже, и они уже не так полагались друг на дружку, когда речь заходила обо мне. Впрочем, это было бы мне скорее на руку — если мне удастся их поссорить, то мне будет легче ими управлять. А-ха-ха! Осталось только придумать, зачем мне нужно ими управлять, и что такого я от них хочу, что не смогу от них получить, просто попросив… То есть, мне нужно, чтобы одновременно с податливостью они становились более строптивыми, и тогда… Как же всё-таки всё это запутано!
В ответ на заданный в лоб вопрос Дафна вздохнула и призналась, что ей было бы приятно опираться именно на мою руку в своих передвижениях. Не считая того, что прямой контакт по-прежнему был необходим для оказания лечебного эффекта. Меня удовлетворил сам факт того, что я её уловки теперь насквозь вижу, и я сам предложил её везде сопровождать, внутренне поражаясь глубине своего вероломства. Я вёл настоящую двойную игру, по-макиавеллевски коварную, соглашаясь на её кроткие просьбы и притворяясь, что снова поддался её очарованию. Судя по всему, она что-то подозревала, поскольку никаких попыток воздействия на меня не предпринимала — просто опиралась на мою руку.
Астория, как мне казалось, обходила меня по широкой дуге. Ну да, она-то в отличие от сестры и её подруги, сразу мне всё сказала честно. Разъяснила свою позицию и дала мне понять, что требуется от меня. Теперь мой ход. Панси, как ни странно, на происходящее вообще не реагировала. Она лишь убедилась, что я помогаю Дафне, и продолжила ходить со мною на занятия, даже не пытаясь особо общаться. В общем, прикидывалась кроткой овечкой, даже не предполагая, что теперь меня обмануть невозможно. Совершенно и абсолютно невозможно. Вечером, однако, она пришла в комнату к Дафне и молча сидела в кресле, забравшись в него с ногами, слушая мой рассказ. Ещё когда я готовил доклад демону, я поставил наши с Беллой воспоминания воспроизводиться в большом Омуте Памяти, который создавал картину прямо в воздухе, что позволило мне записать всё на очки. Изображение, конечно, было далеко от идеального, и уж особенно не могло сравниться с полным погружением головой в Омут, но всё равно какое-то представление о происходящем можно было получить.
Когда я закончил, Панси пожелала нам спокойной ночи и ушла. Странно, я ожидал большего — хотя бы проникновенного притрагивания к руке или робкого поцелуя в щёку, сопровождающегося смущённо порозовевшими щёчками. Дафна, следившая за мной, пока я тянул голову вслед Панси, лишь покачала головой.