— Меня зовут Алекс, уважаемый Хасан, — представился я. — Если полностью, то Алексиус. И я не колдун, а волшебник.
Кофейник зашипел и воспарил над песочницей. Рядом с ним беззвучно материализовались две изящные фарфоровые чашки, кувшин наклонился и наполнил сначала одну, а потом другую. Между мной и стариком появился низенький восьмиугольный столик, и на него же приземлились обе чашки, дразня ноздри ароматным кофе. Рядом с ними появилась тарелка с пастилой, рахат-лукумом и пахлавой. Всё это время руки старика спокойно лежали у него на коленях, да и сам он скорее смотрел на меня, чем следил за собственным колдовством. Я взмахнул палочкой, притягивая рюкзак, и вынул из него коробочку с пирожными.
— Ты ещё не волшебник, о, Алекс-если-полностью-то-Алексиус, — улыбнулся Хасан, показывая мне белоснежные крепкие зубы. — Ты ещё только учишься.
Коробка с пирожными раскрылась, и он с любопытством заглянул вовнутрь.
— Клянусь перстнем Сулеймана, ленинградские! — воскликнул он и воздел руки к небу: — Благодарю тебя, о, великий, за то, что ниспослал мне этого отрока, принёсшего пищи богов! Сорок лет я блуждал по пустыне…
— К-хм, — закашлялся я.
— Ты прав, о, Алекс, — согласился Хасан, благожелательно на меня глядя. — И всего-то тридцать лет и три года, да и не бродил вовсе, а лежал кверху пузом на тандыре, пока не сотворил себе этой райский уголок…
— Отведайте моего угощения, Хасан, — предложил я, поняв, что сейчас услышу удивительнейшую историю, смысла в которой будет столь же мало, сколь в полёте на аэроплане.
— Просьба гостя — закон, — кивнул старик, и корзиночка с кремом сама прыгнула ему в руку. В другую величественно вплыла чашка с кофе. — Один лишь вопрос терзает меня, о, благословенный Алекс…
— Буду рад дать на него ответ, — откликнулся я.
— Вопрос мой очень сложен, — лукаво подмигнул он. — Когда ты прибыл, я как раз пытался решить эту шараду.
— И в чём же шарада, уважаемый Хасан? — спросил я.
— Вот ускользает от меня, удался ли сегодня плов, — сокрушённо покачал головой старик. — Быть может, твой молодой и острый ум поможет моей мудрости справиться с решением.
— Я думаю, это был бы полезный эксперимент, — осторожно заметил я.
— Спасибо тебе, о, Алекс-если-полностью-то-Алексиус, — воскликнул Хасан, и в воздухе прямо передо мной появилась такая же миска с рисом и кусками мяса, как та, что стояла рядом с ним. — А пока ты помогаешь мне с решением задачи, я отдамся на волю воспоминаний…
Он прикрыл глаза, откусил от корзиночки, отпил кофе и издал тихий блаженный стон. Поняв, что вилки мне не дадут, я вытащил из рюкзака собственную и попробовал то, что старик назвал пловом. Не знаю, удалось ли кушанье или нет — я его в себя затолкал так быстро, что даже толком не распробовал. Хасан, поняв, что я перестал колотить вилкой по миске, приоткрыл один глаз, не меняя выражения на лице, и миска вновь доверху наполнилась едой. На этот раз у меня получилось есть чуть медленнее и даже пережёвывать прежде, чем глотать, запивая при этом кофе. Теперь я мог согласиться, что плов действительно удался, хотя ещё остались несколько невыясненных моментов. Как по волшебству, рядом со мной возник тазик, в котором плавало несколько розовых лепестков. Справедливо рассудив, что посуда слишком велика для питья, я осторожно окунул в неё руки и ополоснул. Когда я закончил умываться, налетел порыв лёгкого ветра, моментально высушил мне руки и лицо и умчался дальше.
— А теперь поведай мне, о Алекс, — сказал Хасан, с одобрением наблюдая, как я отдаю должное предложенным им восточным сладостям, — каким самумом тебя занесло в моё скромное убежище?
Я поглядел вверх — солнце уже почти дошло до зенита.
— Я к морю летел, уважаемый Хасан, — ответил я. — Увидел ваш прекрасный оазис, и так мне захотелось поближе посмотреть…
— Откуда же ты к морю летел? — удивился старик.
— Я залетел в дырку в небе, — пояснил я. — Ну, знаете, такая дырка, один конец которой находится здесь, а другой — за много километров отсюда.
— Тебе ведомы небесные тропы, — причмокнул губам Хасан. — Совсем неплохо для такого юного ученика. А что вообще в мире творится?
— Про весь мир не скажу, поскольку и сам не очень-то в курсе, — признался я. — Но вот про Англию могу поведать.