И капающие сверху слёзы. Очень хочется надеть кастрюлю на голову вопящей малявке… Стоящая на коленях рядом со мной непривычно серьёзная Дафна, которая, внимательно глядя мне в лицо, зубами зачем-то отрывает кусок подола юбки… Что-то кричащая в истерике Панси… Снова Дафна, молча накладывающая мне на ногу чуть ниже колена сделанный из куска платья жгут… Вот Дафна вскакивает и куда-то убегает… “За родителями,” — отмечаю про себя я-наблюдатель. Панси встает на колени, поднимает мою ногу и с сосредоточенным видом присасывается к ранке губами.
— Нет, дура! — шепчу я. Это же не игра…
Вокруг топчется сразу несколько пар ног. Взрослых ног. Моя голова покоится на чьих-то коленях. Рядом лежит Панси, губы и лицо которой вокруг губ приобрели нездоровый синий оттенок. Поймав мой взгляд, она с трудом изображает на лице гримасу, лишь отдалённо напоминающую улыбку, через силу дотягивается до моих пальцев и сжимает их. Глаза её закрываются, и безжизненная рука отпускает мою ладонь.
— Мама! — в панике пытаюсь прошептать я.
Стоящая на коленях рядом с Панси Богиня подмигивает мне и вливает той что-то в рот. Перед тем, как у меня в глазах окончательно темнеет, щёку обжигает упавшая горячая капля, и я встречаюсь взглядом со склонившейся надо мной Дафной…
Я выдернул воспоминание из омута и поднёс его к виску. Пожалуй, на сегодня хватит — мне и так есть, над чем поразмыслить. На самом деле, я уже чувствовал, как откуда-то изнутри начинает всплывать новое для меня ощущение. То, что я раньше понимал только умом — мои отношения с Гринграссами, со всеми без исключения, с Панси и с отцом — теперь заполнялось реальными воспоминаниями, которые делали это всё настоящим и действительно моим. Теперь нужно поспать… Убрав в рюкзак Омут и банку со ртутными червями, я забрался под простыню и заснул крепким сном.
Беллатрикс уже орала полчаса, не меньше. С каждой минутой моё восхищение лужёной глоткой этой, в общем-то, хрупкой женщины росло и крепло — ввысь и вширь. Кроме того, переполняла гордость оттого, с какими всё-таки титанами довелось мне встретиться. Что ни волшебник — то кладезь совсем неожиданных и неочевидных способностей, пусть даже и не всегда магических. Ещё немного — и я окончательно оглохну.
— Бедный Рудольфус! — крикнул я.
Всё равно, что пытаться заглушить бурю. Белла зашла на очередной круг, по-новой раскрывая мне мои собственные способности к битью баклуш и даже в чем-то околачиванию груш с дубов. И прочим столь же полезным занятиям, которые, собственно, так и останутся навек той глухой стеной, которая отделяет бездельников вроде меня от настоящих тружеников разума. Потом, видать, её догнало, и она замерла с открытым ртом. Неестественная, нереальная тишина больно ударила в уши. Губы её шевельнулись.
— Что? — крикнул я.
— Что ты там вякнул про Рудольфуса? — проорала она в ответ.
— И нечего так кричать, я не глухой! — снова крикнул я.
— Ты тупой, а не глухой! — проорала она. — Я сейчас ещё будешь и мёртвый! Что ты там сказал про Рудольфуса?
Потом хлопнула себя по лбу, навела на меня палочку и что-то сказала нормальным голосом. Я, естественно, ничего не услышал, но давящее ощущение в ушах тем не менее исчезло.
— Так лучше? — спросила она.
— Да, — откликнулся я, благодаря Мерлина за то, что в состоянии опять слышать человеческую речь. — Я сказал “Бедный Рудольфус!” — повторил я.
— Это почему ещё? — нахмурилась Беллатрикс, упирая руки в боки и подходя ко мне вплотную. Учитывая нынешнюю разницу в росте, выглядело это довольно смешно, поскольку ей пришлось встать на цыпочки и задрать голову. Я не выдержал и рассмеялся.
— Алекс, не беси меня! — предупредила она. — С меня хватает и выходок твоего оригинала! Что ты там сказал про моего мужа?
— Я думаю, что бедняга у Волдеморта первый на раздаче Круциатусов, — беспечно заявил я.
— Откуда?.. — снова нахмурилась она.
— Сдаётся мне, что он каждый раз, как Тёмный Лорд что-то ему приказывает, обязательно переспрашивает, — пояснил я.
— Но откуда?! — ещё сильнее удивилась она, а потом распахнула глаза и открыла рот.
— Дошло, что ли? — удивился я.
Нет, ну вправду, она ещё и титан мысли! Белла расстроенно всплеснула руками и уселась на ближайший камень.
— А я всё думала, — грустно проговорила она, — что это он издевается над Тёмным Лордом? Знаешь, я даже в нём мазохиста заподозрила…
— Вот в этом ты права, но только не совсем в том смысле, — согласился я, усаживаясь рядом.
— Ха. Ха, — вяло произнесла она. — Очень смешно. Впрочем, ничего другого от тебя я и не ожидала.
— Если хорошенько подумаешь, то поймёшь, что я прав, — заметил я. — Только жаждущий непрерывных страданий женился бы на тебе.