— Только сразу возвращайтесь, мистер Дурсль, — командным тоном попросил Дамблдор. — Мне нужно поговорить с вами и вашими родителями! А, вот и они!
Ничего интересного в этом разговоре не было. Стороны так воодушевлённо отыгрывали роли, приписанные им в моей шпаргалке, что мне даже завидно стало — какой типаж, какая фактура! Браво. Бра-аво! Актёры так увлеклись игрой, что никто даже бровью не повёл, когда я задремал и свалился со стула, на котором со скуки раскачивался. Потом Дамблдор отправил меня собрать вещи, и у себя в комнате я наткнулся на Джинни, про которую уже совершенно забыл. Вот всё-таки предупреждать надо, я же чуть не поседел от ужаса. Нет, Джинни вовсе не была ужасна сама по себе — рыжуха, как рыжуха, бывают ещё и сильно страшнее, — но мне было ужасно видеть её, в ожидании принявшую самую соблазнительную позу, да ещё и на моей кровати. Выдайте мне Обливиэйтов две штуки! Внутривенно, пожалуйста!
— Не забудь про Джинни в моей комнате, — тихо напомнил я перед уходом Дадли, который после представления, устроенного Дамблдором, так и сидел на диванчике с вытаращенными глазами и торчащими вертикально вверх волосами.
Может, с ним ещё и не всё кончено, но вот его отец… Когда настанет время, я не буду спрашивать Сириуса, который в один дождливый вечер надолго уйдёт из дома, а вернётся подавленный, мрачный и неразговорчивый, бухнется в глубокое кресло и щедрой рукой плеснёт себе коньяку в бокал… Я не стану его спрашивать, отчего это он вопреки своим привычкам вдруг пьёт спиртное — может, и я тоже себе чего-нибудь налью и присяду рядом, чтобы помянуть несчастного Поттера. И уж точно не буду интересоваться, куда это он ходил в такую погоду, в которую хороший хозяин даже собаку из дома не выгонит…
Со Слизнортом тоже всё прошло без сюрпризов. Сценарий дал вполне неплохое описание его внешности — кругленький и весь скользкий такой… Как и ожидалось, он долго ломался, но в итога сам побежал за Дамблдором умолять, чтобы его взяли учителем. Я поставил ещё одну галочку. Дамблдор перенёс меня к “Норе”, где мне всё-таки удосужилось попасться в удушающий захват между дынь Молли. Чёрт меня раздери, если пан Директор довольно не поблёскивал при этом очками! Я с трудом удерживал себя, чтобы не ответить ему злорадной улыбкой по поводу его изуродованной руки — Волди неплохо постарался над защитным заклинанием для этого ставшего бесполезным перстня… который Нарцисса с Беллатрикс раздобыли ему ещё в середине мая, преподнеся, как подарок от меня, о потом таким же образом положили на место. Естественно, с тем, чтобы Дамблдор на него там и наткнулся. Как раз тот случай, когда всей птичке теперь пропасть…
Там же, в гостиной я встретил грустную Тонкс, с которой мне удалось перекинуться парой словечек.
— Всё хандришь? — спросил я.
— Хандрю, — созналась она.
— Это из-за Сириуса? — спросил я.
Она рассмеялась и взлохматила мне волосы.
— Глупый, совсем из-за другого! — улыбнулась она.
— Из-за чего? — проявил я настойчивость.
— Бывают в жизни девушки дни, — подмигнула она, — когда ей просто хочется кого-нибудь убить… Желательно — сковородкой.
— Почему? — не понял я. — И почему именно сковородкой?
Она встала и чмокнула меня в лоб.
— Спасибо, Гарри, — с улыбкой сказала она и вышла.
Нич-чего не понимаю! То ей плохо, то ей хорошо… Женщины!
Молли радостно напихала меня своей стряпнёй, которая, к счастью, была достаточно хорошо проварена, а потом прожарена, чтобы я оказался не в силах определить, из чего это сделано. Осознав этот факт, я с грустью наблюдал хаотичный полёт разыгравшегося воображения, а потом яростно давил подступившую по результатам полёта тошноту. Нет, всё-таки китайская кухня в исполнении помешанной на калорийности колдуньи, у которой сарай полон жирных мясистых пауков — не лучшее упражнение для изнеженного французскими пирожными желудка. Одно было хорошо — все остальные уже спали. Зато топчан из ящиков и стопок книг, что мне предложили, мне решительно не понравился. Я послушно добрался до отведённой мне комнаты, подождал, пока этот курятник перестанет сотрясаться под ногами Молли, и просочился в камин. Сначала к Малфоям — как мы уговаривались, я могу использовать их камин для пересадок при заметании следов — а потом домой.
Тихо, как мышка, я пробрался к себе в комнату, разделся и залез в постель, предвкушая, как мне сейчас было хорошо… Ну, почти.
— А-а! — раздался чей-то вопль, когда я наступил коленом на ладошку, вспыхнул свет, и я увидел растрёпанную Панси, которая наставила на меня палочку.