— Я ужасно страдаю оттого, что раз за разом делала тебе плохо, — сказала Панси. — Но я ничего не могла с собой поделать. Как будто в меня боггарт вселился. Теперь я виновата…
— Не сейчас, — тихо сказал я. — Ещё рано. Я ещё не готов.
— Я буду ждать столько, сколько потребуется, — пообещала она. — Но ты только прости меня.
Панси уткнулась мне лицом в грудь и глубоко вздохнула, постепенно успокаиваясь. Я продолжал гладить её по голове, пока сам не уснул. Снилось мне, что Белла со стоном вывалилась из Арки, придирчиво осмотрела себя в зеркале, поправила прядь волос, взяла у меня одно из оставшихся от морков ружей и улетела. Я же продолжал бросать в Арку таблички.
Утром меня будто вытолкнуло из сна — ну да, по Сценарию я должен проснуться у Уизли. Я вскочил и стал собираться — почистить зубы, умыться… Не был я уверен, что в “Норе” есть чистая вода. Панси проснулась и некоторое время сонно за мной следила, и так при этом мило выглядела, что у меня возникло желание простить её прямо сейчас и зацеловать до смерти. Спокойно, Алекс, спокойно! Я наконец оделся, подошёл к ней и чмокнул в щёку.
— Пока, сестрёнка, — с улыбкой сказал я.
Ей было хорошо. Она была непробиваема.
— Кого ты хочешь обмануть? — сонно промямлила она. — Совсем не по-братски вчера выглядела твоя э-э-э… реакция! Иди уже, “братец”, — буркнула она и снова упала лицом в подушку.
Я вышел и почти сразу же нос к носу столкнулся с Дафной. Она замерла, выжидающе на меня глядя. Утро становилось лучше и лучше. Я сжал её плечи в ладонях и тоже поцеловал, вызвав довольную улыбку. Меня снова потянуло, словно на поводке, и я побежал к камину. Там я опять столкнулся — теперь уже с Флёр. Она поцеловала меня в обе щёки пять раз по очереди. Viva la France!
— Что я здёсь делаю? — шёпотом спросила она меня. — Слёвно тянет чтё-то!
Вид у неё и вправду был немного ошарашенный. Вот-вот, и тебе тоже довелось испытать грубое вмешательство Сценария в твою жизнь! То ли ещё будет!
— Направляешься в “Нору”, — подсказал я. — Хочешь, пойдём вместе?
Вместе — это через камин Малфоев, конечно. Она-то в “Норе” ещё ни разу не была, и я, честно говоря, просто выпустил это из виду. Поэтому, когда мы туда прибыли, и она смогла оглядеться, с ней чуть обморок не случился. Конечно же, она упала мне на руки. Просто прелесть! И это всё при том, что Сценарий продолжал на меня давить. Оставлять её одну в таком бардаке мне совершенно не хотелось, и я повёл её в ту комнату, что мне выделили ещё вчера. Там Флёр выбрала стул почище, сныв с него пачку старых бумаг, и уселась, съёжившись так, чтобы ничего случайно не тронуть. Только я залез в кровать, как дверь сразу распахнулась, впуская в комнату стрелой залетевших Рона с Гермионой. Чёрт, а я-то совсем забыл, что ещё и она здесь должна быть. А следом за ними — Джинни. Чем дальше, тем страшнее.
— О! А эта уже здесь!— сказала она, неодобрительно глядя на Флёр, которая, будучи на четыре года её старше, была также в три раза тоньше и уж совсем неизмеримо прекраснее.
Точнее, прекрасна была Флёр, а Джинни… Джинни пока была ещё ничего, но это скоро должно было пройти — буквально через пару лет, когда пропадёт детская округлость лица, делающая куколками даже страшненьких девочек, и останется уже взрослая округлость. Или даже одутловатость. Когда щёки разносит едва ли не быстрее, чем корму. Я видел мадам Делакур и знаю точно — Флёр не разнесёт даже после двоих детей. Или троих — сколько она там сама захочет? И тут меня понесло совсем не в ту степь — заглядевшись, я вдруг поймал себя на обдумывании совершенно крамольной мысли. Может, Сириус уже не вернётся? А я же уже дал Флёр обещание… Она же просто прекрасна! Я потряс головой, отгоняя этот морок.
— Она такая… высокомерная, — говорила Джинни, кривя губы.
— Величественная! — вторил ей Рон, восторженно вытаращившийся на Флёр.
Ох, как я тебя понимаю, дружище!
— Вечно всем указывает! — надулась Джинни.
— Такая умная! — захлебнулся слюной Рон.
— И к тому же худая, как щепка! — припечатала Джинни.