— А тут есть ты, — нахмурилась она. — Этого бёлее, чем достаточно!
Моему самолюбию её слова, конечно, очень польстили. С другой стороны, о чём это я? Если уж она каждую минуту мечтает о том, как бы было здорово выйти за меня замуж, то такая мелочь, как готовность прийти ко мне за утешением, воспринимается, как нечто само собой разумеющееся…
Я присел перед сундуком и откинул петли. Поднял и откинул сначала одну крышку, потом другую. Сзади послышался всхлип, на который я предпочёл не обращать внимания. Потрогал. Холодный, так просто не понять, но зато не синий и не белый. Кожа, конечно, сильно бледнее, чем должна быть, но зато оттенок правильный, розоватый. Если нажать, то побелевшее пятно восстанавливает цвет примерно… через сорок пять секунд. Пощупал пульс на шее. Если и есть, то я его не нашёл. Борода отросла до неприличия, да и на голове что-то невообразимое. Ногти — на полсантиметра. Я достал планшет и стал копаться в настройках. Мне казалось, что я где-то видел то, что мне было нужно… Нет так уж это и просто — понять, кто перед тобой. Или что. О последнем я даже не задумывался, поскольку понимал, что так просто такими роскошными роялями никто разбрасываться не стал бы. Вот нужная программа. Нужно измерить фоновую интенсивность, а потом… Я осторожно раскрыл ему рот, нажав на подбородок, и навёл объектив на нёбо. Есть! Я снова закрыл рот.
— Жив, — уверенно сказал я, повернувшись к Флёр.
Она стояла ко мне спиной и лишь помотала головой, явно не желая поворачиваться. Я встал, зашёл к ней спереди и прижал к себе.
— Ну, что ты? — тихо спросил я. — Вот же уже всё. Мы его нашли. Он жив. Теперь нужно трансгрессировать его домой, а там… Это же всего лишь Живая Смерть!
Она повернула голову, чтобы посмотреть в сундук, и положила мне её на плечо.
— Это нё Живая Смерть, — сказала она минуты через полторы и снова спрятала лицо у меня на груди. — Я видела Живую Смерть — это что-то другое!
— Да ну, — не согласился я. — Точно тебе говорю!
— Что бы ты ещё пёнимал, — пробормотала Флёр. — Закрывай давай, пока я совсем нё расклеилась!
— А говорила, что меня более, чем достаточно, — упрекнул я.
— Ну да, с Бель бы мы уже рыдали в обнимку в три ручья, — пообещала она. — Так что эффект налицё.
Раз налицо — так налицо. Что я буду с ней спорить? Я сжал её чуть посильнее и отпустил — нужно было всё-таки закрыть сундук.
— Что такое? — спросила Флёр, не поворачиваясь, когда я фыркнул собственным мыслям.
— Подумалось, что вот оно — твоё приданое, — ответил я, опуская крышки и накидывая планки на скобы.
Она развернулась, наблюдая, как я запечатываю заклинанием оба замка.
— Моё богатствё, — с очень серьёзным видом подтвердила она. — Моё самое бесценное сёкрёвище. Всё, о чем девушка только может мечтать, и неизмеримо больше.
— Везёт же людям, — вздохнул я.
— Ну, ну, — с улыбкой потрепала она меня по плечу. — Не прибедняйся, дружок. У тебя прёсто замечательные девушки, которые тебя обожают настёлько, что не отрываясь восторженно смотрят тебе в рёт.
— Так уж и смотрят? — усмехнулся я.
— Ты просто не замёчаешь, — кивнула она. — Ну, поехали?
— А ты утащишь такую махину вместе со мной? — недоверчиво спросил я.
Она лишь тряхнула головой, протягивая мне руку. Я за неё взялся, и мы в мгновение ока перенеслись на лужайку перед домом. Конечно же, нас встречали. Белинда нервно вцепилась в плечо папе, мои змеи смотрели во все глаза. Хм. Восторженно, надо же! Флёр подняла сундук в воздух и понесла внутрь, а я бросился открывать перед ней двери.
— В лабораторию, — коротко скомандовала Богиня.
По мере того, как мама осматривала Сириуса, лицо её становилось всё грустнее. Первые минут десять или пятнадцать у неё ушли на поиск возможных ловушек и скрытых проклятий, которые помешали бы нашедшему вытащить Сириуса из сундука. Предосторожность была не лишней, хотя если спросить меня, то я бы ответил, что вряд ли Билл был в состоянии придумывать трёхходовые комбинации. Рон — может быть. С большой натяжкой. Но никак уж не Билл. Мама уже вложила ему в рот общее противоядие, которое должно было справиться практически с любым ядом, исключая лишь один или два процента совсем уж экзотических, и скормила ему противоядие от Живой Смерти. Ничего. Как лежал себе, так и лежит, только теперь уже на столе, а не в сундуке.
— Всё, — зло выдохнула мама, с остервенением сдирая с себя лабораторные перчатки драконьей кожи. — Может, когда Перри будет в состоянии…
В десятке метров на столе взорвалась пара стеклянных флаконов с ингредиентами.
— По крайней мере, он безопасен, — устало сказала она. — Можно укладывать в постель, купать и даже менять одежду. Может, поцеловать его нужно было или что-то в этом роде? — вопросительно подняла она бровь, глядя на Богиню.