Далее мы перешли к следующей стадии заранее разработанного плана. Мы — то есть, я, поскольку роль мисс Боунс в происходящем была чисто номинальной — в общем-то, она вместо метания табличек могла бы и просто продолжать смотреться в зеркало. Мне же предстояло заняться поиском площадки — такой, чтобы следы пребывания на ней можно было бы устранить полностью. Сдвинув Левиосой в сторону небольшой валун тонн в пять весом, я вырыл под ним небольшую ямку и спрятал туда все пожитки, исключая палатку и пропитание для мисс Боунс, которой предстояло провести здесь ночь. Совсем одной в огромном и жестоком чужом мире. С собой я взял простую заплечную сумку, в которую упаковал еды и мягкую подстилку. Мне тоже предстояло переждать ночь на новом месте. Когда я уже почти был готов, из Арки выпала табличка. Мисс Боунс посмотрела на неё и протянула мне.
— Я её только что закинула в Арку, — сообщила она. — Значит, у нас теперь есть адрес этого мира.
Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я сам набрал новый адрес, убедился, что пиктограммы перестали мерцать, и снова закинул табличку. Секунд черед двадцать её выплюнуло к моим ногам. Стоило, конечно, порадоваться, но за эти дни меня так вымотала монотонная работа, что я лишь удовлетворённо кивнул. Вообще, конечно, стоило бы на время прекратить это издевательство над психикой, но следующего Дублёра всё равно придётся сделать, поскольку отправлять Оригинала на встречу с Волдемортом мне вовсе не хотелось… Попрощавшись с мисс Боунс, я набрал заранее заготовленный адрес и шагнул навстречу Вуали.
Богатство ощущений ничем не уступало испытанной в первый раз боли. Наоборот — я настолько задубел за забрасыванием табличек в Арку, что боль ударила по моим чувствам, словно орёл, долбящий клювом печень Прометею. Я выпал на другой стороне и ещё несколько минут приходил в себя, просто прикрыв глаза, пока не понял, что мне постепенно становится жарко. Я наконец осмотрелся.
Это было какое-то мрачное место, которое с некоторой натяжкой вполне можно было бы назвать Адом или его филиалом — потоки лавы кругом, везде сплошные потоки бурлящей лавы, а на свободных от лавы участках был лишь чёрный камень . Жар, конечно, стоял нестерпимый. И ещё какой-то непрекращающийся вопль. Я огляделся и обнаружил какое-то движение — метрах в пятидесяти от меня на самом краю лавы кто-то шевелился и орал от боли. Недолго думая, я сразу бросился на помощь — а вдруг какой-то злодей решил утопить в лаве котёнка? Но нет, это оказался всё-таки человек. Точнее, то немногое, что от него осталось. Калека, лишённый одной руки, орал благим матом, каким-то образом оставаясь живым в этом море огня. Нестерпимо пахло палёным мясом.
Ещё подбегая, я наложил на него Силенцио, а то мои уши не выдержали бы воплей. Я сразу же выдернул человека из огненной реки, уложил его на камень и принялся обдувать холодным воздухом, прерываясь, чтобы остановить кровь из обрубков ног и левой руки, по возможности подлечить сгоревшую кожу и достать из рюкзака сильное обезболивающее. Судя по всему, калека уже перестал орать — подействовало обезболивающее зелье — и постепенно приходил в себя. Он поднимал голову, растерянно глядя на обрубки, и по его щекам начинали течь слёзы, сразу испарявшиеся в этой жаре. Это был совсем молодой парень — может, года двадцать два или двадцать три… Совсем недавно он был бы красавцем — правильное лицо, кудри волос… Готов поспорить, он легко бы разбил сердце любой сказочной принцессы… Теперь же он походил на небрежно разделанный кусок мяса…
— Слушай, дружок, — крикнул я, — здесь становится совсем туго. — Давай-ка мы с тобой отправимся в другое место!
Он помотал головой и что-то сказал, нахмурился и показал пальцем себе на рот.
— Финита! — пробормотал я, вспомнив про наложенное Силенцио. — Теперь говори.
— Повелитель… — выдавил он и закашлялся.
— Я не Повелитель, — помотал я головой.
— Повелитель… летит… за мной, — закончил-таки фразу калека. — Я тебя… не забуду…
— Спасибо, конечно, но давай лучше сначала уберёмся отсюда, а потом уже будем… — начал я.
Он протянул руку, и откуда-то издалека в его единственную руку прыгнул небольшой тусклый цилиндр.
— Иди, — проскрежетал несчастный. — Повелитель… не пощадит!