— Я, между прочим, всё слышу, — раздался из кабинета, дверь в который была приоткрыта, скрипучий голос.
— А я особо и не таюсь, — ответила она, вытянув голову в ту сторону.
Лицо у неё было вполне обычное, милое и миловидное, но, к примеру, та же Лиза Турпин мне нравилась куда как больше. Не говоря уж о моих родных змеях.
— Это у нас такой обычай, — пояснила секретарша, снова повернувшись ко мне. — Ещё со времён Грогана Стампа…
— Это государственная тайна, между прочим, — напомнил Министр.
— Ах, оставьте! — досадливо поморщилась она. — Если уж человек…
— Алекс Паркинсон, — подсказал я.
— Эмелина Блёданс, — учтиво кивнула она, повернув на меня свой пальчик. — Если уж мистер Паркинсон сам догадался, то это уже никакая не тайна, — и уже ко мне: — Министерство тщательно скрывает число магов в Британии. Приглашает толпы магглов под Конфундусом на международные матчи по квиддичу, устраивает такой вот парад для каждого постороннего, что приходит в Министерство…
— Всё неправда! — буркнул голос из-за двери. — Я буду отпираться до последнего!
— Понятно, — кивнул я.
— Паркинсон, — ткнула она пальчиком в сторону двери. — И заходите, если будет время, — она закинула ногу за ногу и разгладила юбку на бёдрах, снова давая мне возможность их хорошенько оценить. — Поболтаем!..
— Обязательно, — ответил я. — Если возможность будет. До свидания и… спасибо!
Это я произнёс, увидев нервно скачущий у порога шарик света с крылышками — словно снитч, но только сделанный из чистого волшебства. Когда я двинулся с места, шарик нетерпеливо выскочил за порог и снова появился — иду ли я? Я прибавил ходу, и коридорами отправился искать папу. Почему его? Недогадливая секретарша не стала спрашивать у меня, кого я ищу, а сразу направила к нему, раз уж я представился Паркинсоном. А Дэниела я назвал Артуру исключительно чтобы сбить того с толку. Пустая затея, конечно — он и без меня собьётся.
Однако, уловка с Артуром вышла мне боком — отца на месте не оказалось. Проводник привёл меня к двери кабинета, ударился в неё и со звоном рассыпался, разбрасывая золотистые блёстки, а я нажал на ручку. Ручка, конечно, поддалась, а вот дверь — нет.
— Алекс! — раздался сзади голос крёстного. — Это ты, что ли?
Я повернулся к нему и начал себя ощупывать — похлопал по животу, по бокам, потрогал уши и нос. Дэниел рассмеялся.
— Давай, заходи, — пригласил он, распахивая передо мной дверь кабинета, на которой висела скромная табличка “Дэйвус П. Паркинсон”.
И всё — никаких там “Министр” или на худой конец “Император”. И правильно — зачем опошлять себя этими земными словами, не способными отразить твоего истинного величия! Дэниел указал мне на хозяйское кресло, а сам сел слегка сбоку. Очевидно, это было его привычное место — так он мог прекрасно видеть то, что ускользало от папы, если они общались с каким-нибудь “трудным” посетителем. Я пожал плечами и с удовольствием опустился в мягкое кресло, которое само выбирало себе форму в зависимости от желания владельца. Так, сейчас мне захотелось сесть боком и подогнуть ноги к подбородку, и кресло сразу устроило мне подножку и небольшую подушечку под щёку.
— Ты мне так и не расскажешь, что с тобой случилось? — улыбнулся Дэниел.
— Вы-то точно не будете плакать и меня жалеть, — хмыкнул я.
— Интересно… — озадаченно протянул он. — А кто… будет?
— Тот, кто только что вынудил меня всё выложить, — недовольно выпалил я.
— И почему мне кажется, что это была как раз моя любимая дочь на пару с моей любимой крестницей? — задумчиво произнёс он.
— Потому, что только у них есть, чем меня зацепить, — пояснил я.
— И чем они тебя зацепили? — поинтересовался Дэниел.
— Всего лишь открылись мне, — ответил я. — И пообещали, что больше тайн не будет.
— Ух, ты! — восхитился он. — То есть, тебе рассказали про кошек?
— Да, про них, — кивнул я. — И даже показали.
— Испугался? — бросил он на меня короткий внимательный взгляд.
— Было немного, — не стал я отпираться. — Зубки были очень… убедительные.
— И в отместку ты сообщил им что-то ужасное? — с сарказмом спросил он.
— Да не за это, — досадливо поморщился я. — Панси, оказывается, всё время была со мной. В виде кошки. И была свидетельницей моих…
— Не продолжай, — остановил он. — Теперь я понял. Тебе кажется, что она поступила плохо…
— Мне? — удивился я.
— Ну, положим, мне тоже так кажется, — легко согласился он. — Но как отец я всегда буду на стороне дочери, а она, как ты понимаешь, солидарна с Панси.
— Ещё бунт этот бабий, — покачал я головой. — Как будто я враг какой-то, которого обязательно нужно победить. Как вообще так получилось?..