Ужин мама с Богиней нам принесли на занятую нами полянку, справедливо решив, что раз уж нам здесь хорошо, то распорядок можно и нарушить. После ужина мы уселись играть в вист и бридж и так увлеклись, что грозный голос мамы, в два часа ночи пришедшей нас разогнать, чуть не вышиб из меня дух. Змейкам-то легко — обернулись в кошек и были таковы, а вот нам с Асторией пришлось отдуваться за четверых. Точнее, ругала мама меня одного, мимоходом заметив, что убедиться, что Астория вовремя отправилась спать — тоже моя забота. Та от такого отношения надулась и потребовала, чтобы я уж очень внимательно проследил, удобно ли ей отдыхать и заснула ли она. Кошки, поплутав ещё с полчасика по кустам, в итоге нас всё-таки нашли и нагло устроились у меня под боком. Астория заснула почти сразу, а я ещё некоторое время не спал, поскольку в силуэте вешалки у трюмо мне всё мерещилась замершая с двумя мечами Милисента.
Наутро я вспомнил о своей миссии. А миссия моя заключалась в том, чтобы абсолютно бескорыстно осчастливить человечество. Конечно, задача амбициозная, что тут и говорить. С размахом. Но если уж вода камень точит, то, может, и у меня в итоге получится? Хочет того человечество или нет… Главное — не делать резких движений и широких шагов. У меня ещё много времени впереди, так что не осчастливленным никто не уйдёт. А начинать нужно с малого.
— Гарри! — чуть не подпрыгнула Джинни, налетев на меня из-за поворота в “Норе”, но быстро опомнилась и пошла в наступление: — Ты где пропадаешь? Ты же должен у нас жить! Что скажет Дамблдор, когда узнает, что в три часа ночи тебя не было в своей постели?!
— Тише! — шикнул я.
Меня больше всего пугало, что на шум может прибежать Молли, и тогда удушения мне точно не избежать. А Джинни… Конечно, её слова о том, что в три часа ночи она рассчитывала застать меня врасплох в постели, изрядно озадачили! От осознания того, как именно она она, скорее всего, намеревалась провести время, меня вогнало в краску. Не книжки же она читать собиралась! Словно услышав мои мысли, она мотнула головой, откидывая волосы с плеч, чтобы не мешали любоваться… тем, что выпятилось после того, как она расстегнула две верхние пуговки блузки… подумала и расстегнула ещё одну. Глаза мне удалось отвести почти сразу. Однако, лето пошло ей на пользу! Лето и мамина стряпня! К счастью, такое безобразие, похоже, совсем не в моём вкусе!
— Джинни, я хотел тебе кое-что сказать… — пробормотал я.
— Признаться? — с надеждой подалась она вперёд, намереваясь меня притиснуть…
Мерлин, да уже совсем скоро она сможет выучить излюбленный удушающий приём своей мамочки!
— Почти, — кивнул я, ускользнув в сторону. — Но ты мне должна дать Обет, что не проговоришься!
— Фу, как скучно! — надулась она, как только поняла, что поделиться с Молли новой сплетней не удастся.
— Иначе не признаюсь, — развёл я руками.
— Хорошо! — согласилась она, проиграв внутреннюю борьбу с самой собою. — Что я должна пообещать?
— Что никому не расскажешь, — выпалил я, пока требования не вывалились из моей головы. — Что ни с кем, в том числе и со мной, не будешь это обсуждать. И что ни в коем случае не применишь это знание.
— И что останется? — с сомнением спросила она.
— Останется твоё знание, — пояснил я. — И моё признание, конечно.
— Слишком мало, — заявила она.
— Я твой друг, Джинни, — поспешил добавить я.
— Друг… — захлопала она глазами. — А кто примет Обет?
— Где найти Гермиону? — спросил я.
Гермиона, услышав об условиях Непреложного Обета, тоже захотела стать обладательницей свежей информации, ради чего, не раздумывая, согласилась со всеми условиями. После того, как они по очереди произнесли клятву, уселись передо мной и приготовились внимать.
— Хм, — прочистил я горло, и они выпрямились, проникнувшись важностью грядущего откровения. — Во-первых, у меня есть девушка. Во-вторых, мы помолвлены.
— У тебя есть девушка, и ты с ней помолвлен? — воскликнула Гермиона. — Ах, как это романтично!
Я же только что это ей и сказал, нет? Тем временем, до неё наконец дошло, она вытаращила глаза и закрыла рот руками, переваривая новость.
— Мы её знаем? — поинтересовалась Джинни.
— Нет, — твёрдо ответил я.
Враньё, конечно, но даже нейтральный ответ они бы восприняли положительно и начали рыть землю… Так есть хотя бы небольшая надежда, что они не будут пытаться выяснить… Если только Гермиона не вспомнит мою шутку с Дафной прошлой осенью…
— Я всё это рассказал в надежде, что вы обе сконцентрируете своё внимание и усилия на ком-нибудь ещё, — пояснил я.
— Слишком много о себе думаешь! — возмутилась Гермиона. — Будто мне делать нечего, как круглыми сутками тебя домогаться! Или кого-нибудь ещё!