— Да, но здесь вас Тёмным Лордом зовёт небольшая стайка Пожирателей, — терпеливо сказал я. — А остальные либо не знают о вашем существовании до того самого момента, как вы их переработаете в то, что даёт вам силы, либо называют Сами-знаете-кем.
— То есть, Не-пойми-кем, — согласился он и снова задумался. — Но ведь когда я окажусь там, мне ничто не помешает самостоятельно выбрать, чью сторону принять? — осведомился он.
— Я вообще не представляю, кто или что может указывать Тёмному Повелителю, — подтвердил я, и он снова расхохотался.
Чёрт, ещё пара раз — и от его смеха у меня просто откажут внутренние органы. Устроят забастовку. Вот же оружие массового поражения!
— Условия? — спросил он.
— Да кто я такой… — разошёлся я, но он нетерпеливо взмахнул рукой, меня затыкая. — Простите, — повинился я. — Условия простые. Вы никогда не вернётесь сюда. Никогда. Вы заберёте всех, кроме тех, на кого укажет Нарцисса. Снейпа тоже забирайте, поскольку после всего, что он натворил, он всё равно труп. И чокнутую любовницу его — либо возьмите, либо прибейте. Мне бы хотелось, чтобы Беллатрикс осталась, но буду благодарен, если вы предоставите ей самой решать. Вы станете Тёмным Повелителем и поведёте свой народ к уничтожению Светлых. Мне бы хотелось, чтобы это не привело к уничтожению этого народа.
— А не треснет, Паркинсон? — ласково поинтересовался он.
— Я знаю, что звучит несколько… — согласился я.
— Наглость, Паркинсон — первый шаг на Тёмную Сторону, — угрюмо заявил Волдеморт. — Печеньки?
— Какие печеньки? — ошарашенно спросил я.
Он меня, что ли, чаем отравить хочет? А смысл, если Авадой проще и гигиеничнее?
— Тёмному Повелителю полагаются печеньки, — пояснил он. — Что ты мне можешь предложить?
— Давайте начнём с того, чего вам бы хотелось, — попросил я.
— Ты сказал — два года, — проскрежетал он. — Через два года мы с тобой встретимся. Если всё обернётся так, как ты мне расписал, и я захочу сменить обстановку, то ты мне подберёшь что-нибудь по моему вкусу.
— Я подберу вам что-нибудь, что на мой взгляд должно вам понравиться, — уточнил я. — И вы этот выбор примете…
— С условием, что ещё через десять лет мы снова встретимся, — перебил он.
— И снова вы удовлетворитесь моим выбором, — пожал я плечами.
— Этого мало, Паркинсон, — прошелестел он.
Настал момент выложить последний козырь.
— Я точно не уверен, но путешествие через Арку может изрядно поправить ваше физическое состояние, — выпалил я. — Если не исправить совсем.
Вот в этот момент он и моргнул. То есть, он не моргнул, конечно, но мне было ясно видно, что он купился. Даже дышать перестал.
— Гнусный паршивец, — прошипел он, когда наконец смог говорить. — Чтоб тебе пусто было! Я же каждый день три десятка разных зелий глотаю! С этого начать стоило!
— Вы бы меня потом совсем не слушали, — отмахнулся я.
— Когда мы отправляемся? — нетерпеливо дёрнулся он.
— Когда мы заключим соглашение, и вы соберёте всех, — ответил я. — Но не завтра точно.
— В воскресенье… — прошелестел он и махнул рукой, прогоняя надоедливых посетителей.
Нас, то есть. Не завтра — потому, что утром у меня — у троих из нас — по Сценарию было очередное мероприятие. Даже у четверых, если хорошенько подумать… Заспанная Флёр была вынуждена присутствовать в тот момент, когда недовольная тем, что пришлось вставать в такую рань и пить оборотное зелье, Пераспера под личиной Билла выдала мне мешочек с галлеонами. Стоит ли упоминать, что для этого нам пришлось в таком составе ещё раньше пробраться в дом к семейству Уизли, где по Сценарию я вроде как должен был обретаться, но по факту ничего такого там явно не упоминалось, и это давало мне свободу видеть, кого хочу и спать, где хочу.
Ещё в среду, когда “Билл” и Флёр появились в Норе, Рон сильно удивился, особенно оттого, что их появления совпало с моим. Мне было видно, как он мнётся оттого, что его снедает любопытство, но приближаясь к “Биллу”, он оказывался вблизи Флёр. Терял дар речи, забывал, что хотел сказать, и замирал безмолвным истуканом, пока Джинни, шипя про себя на “эту заносчивую дуру, да к тому же и француженку”, не утягивала его в сторону, по дороге прикрывая распахнутый рот и заботливо утирая платком текущие по подбородку слюни. Отойдя на достаточное расстояние, Рон приходил в себя, тряс головой, отгоняя наваждение, и снова решительно двигался к “Биллу” — расспросить, куда “он”, собственно, запропастился. Раз за разом. Неслыханное упорство! Меня спросить ему отчего-то в голову не пришло, но и это было объяснимо — рядом со мной не было Флёр. Зато была Гермиона, которая дёргала меня за рукав, пытаясь оторвать — очевидно, простодушно хотела спасти меня от злодейских чар, даже не догадываясь при этом, что я с Флёр вижусь каждый день, и известный иммунитет у меня выработался — я на её очарование совсем не поддаюсь. По крайней мере, пока она меня не целует в щёку.