— К чёрту его, — подал голос Дэниел. — Что ты, не найдёшь себе человека, который бы был от тебя без ума?
— Не так всё просто! Мне уже… — воскликнула она и озадаченно замолкла.
— Двадцать два? — подсказал Дэниел.
— Вот-вот, — согласилась она. — Двадцать два! Кто на меня такую двадцатидвухлетнюю западёт?!
— Пройдёте через Арки и вернётесь, — пожал я плечами. — Несколько прыжков — и на вид больше восемнадцати не дашь! С половиной, конечно же…
— Точно! — загорелась она и схватила меня за руку. — Прямо сейчас! Мы ещё покажем этому дураку Руди!
— Нет уж, — вырвался я. — О том, что можно сюда вернуться, никто знать не должен. Так что перебьётся Рудольфус без лицезрения вашей бесподобной красоты!
— Ещё десяток слов в таком же ключе — и я тебя у твоих девчонок отобью! — пообещала она, и я захлопнул рот, сворачивая поток красноречия.
Сбила, можно сказать, на взлёте.
На самом деле, мероприятие по отправке толпы колдунов в другой мир оказалось исключительно сложным. Цифру Нарцисса назвала мне почти сразу — сто тринадцать. Жалких сто тринадцать Пожирателей Смерти, которых аврорат до сих пор не прихлопнул по какой-то загадочной причине. Скорее всего, собираются отсидеться за спинами Колина Криви и Фреда Уизли. Грозные служители закона. Ещё пару десятков Нарцисса уже давно переманила на нашу сторону, заставив дать обет верности мне и моим друзьям.
Папа вчера ночью дома не появился, да и Дэниела с покрасневшими от недосыпу глазами я встретил только сейчас вечером. Как он же мне и рассказал, за день удалось сделать немало. К примеру, закинуть “на ту сторону” несколько тонн припасов и ещё примерно столько же всяческого инвентаря, включая палатки, матрасы, готовые зелья, ингредиенты, наборы зельевара, запасную одежду и много ещё чего. Беллатрикс с той стороны должна была вернуться к Арке, чтобы постепенно оттаскивать грузы от Вуали — смешно было бы потерять что-нибудь, если бы, попав в затор, припасы начали валиться обратно в Арку, улетая неизвестно куда.
Впрочем, почему — неизвестно, куда? Вполне даже известно. Поскольку Дублёра мне мы делать не стали, то больше никто не кидал таблички в Арку. Ещё только когда я очнулся, Беллатрикс-два к ней вернулась и ввела координаты, что я ей передал — той самой планеты, залитой потоками лавы. Ещё когда я её покидал, было у меня ощущение, что там всё вот-вот взорвётся и затопит Арку. По моим прикидкам, сами ворота должны уцелеть, поскольку этот артефакт был как бы “над мирами”, но вот кто-то или что-то, выпавшее оттуда — вряд ли. К слову, меня немного напрягало, что при необходимости кого-то, отправившегося в путешествие между мирами, можно легко выследить, раз уж “адрес” так и остаётся в Арке. Мне думается, что как раз в этом случае можно наплевать на условности и попросить демона подкинуть нам ещё один рояль, который бы описывал, как настроить Арку, чтобы после перехода она переключалась на заранее выставленные координаты “по умолчанию”. Чтобы сэкономить силы по поиску, древний документ с подробной инструкцией вполне может найтись даже в нашей домашней библиотеке!
— Паркинсон, — кивнул Волдеморт, когда мы с Беллатрикс оказались в месте его обитания.
— Ваше Лордство, — поклонился я.
— Всё готово, Паркинсон, — проскрежетал он.
— Тогда не будем откладывать? — спросил я, подходя ближе.
Ближе. И ещё ближе. Каждый следующий шаг невольно становился короче. Я и к Дамблдору-то не решился бы подойти вплотную, а тот хотя бы притворяется добрым дедушкой, и на людях убивать не будет. Наверное. Этот же — настоящий поехавший с катушек маньяк, упивающийся и питающийся смертью. Для него человека убить — всё равно, что мне эклер откусить. Не только легко и просто, но ещё и вкусно. Если эклер, конечно, настоящий, русский. Или уж не худой конец — французский. Хотя с другой стороны, есть же ещё корзиночки. М-м-м! Твёрдая основа со слегка кислым повидлом на дне, а сверху этого всего — нежнейший прекраснейший крем! Такое невообразимое и такое гармоничное сочетание вкуснейших вещей… Только торт из безе с кремом и вишенкой сверху может с этим сравниться. Кто-то сказал — тирамису? Да я просто посмеюсь над этим глупцом! Нет, мороженое итальянцы делают замечательное, но всё же по большому счёту в dolce vita они мало понимают. И даже их заварные пудинги — всего лишь бледная тень французского крем-брюле. О, крем-брюле!
— Паркинсон! — прошипело прямо над ухом.
Я вздрогнул и очнулся, покидая мир сладких грёз, но только для того, чтобы с ужасом обнаружить своё предплечье, сомкнутое с клешнёй Волдеморта.
— Вот, так-то лучше! — захохотал он, выворачивая мои внутренности. — А то ты так счастливо улыбался, что я уже подумал, не поставить ли тебе Чёрную Метку!