Левое стекло очков помутнело, и я с благодарностью принял платок из рук секретарши. Ещё один она подала отцу.
— Что вам успел рассказать мистер Паркинсон? — поинтересовался я и на всякий случай прикрылся рукой.
— Что Волдеморт со своими сторонниками заявится в Министерство, пройдёт в Отдел Тайн, и мы навсегда от них избавимся, — обманчиво спокойно сказал он. Только я опустил руку, как он взорвался: — Да я такого бреда не слышал с тех пор, как мы с моим приятелем Джоном Стоктоном на втором курсе объелись… Хм…
Мухомором, наверное, объелись! Как бы то ни было, а ещё один платок, поданный Эвелиной, очень пригодился.
— Конечно, бред, — согласился я. — Если не знать подробностей.
— Подробностей? — предупреждающе нахмурился папа.
— Подробностей? — переспросил Скримджер.
— Просто он забыл упомянуть одного скромного героя, который этот план разработал, — пожал я плечами.
— Героя?! — прошипел папа.
— Конечно, — кивнул я и ткнул пальцев в Скримджера: — А вы его ещё и в тюрьму упрятали!
— Героя? — усомнился папа.
— Представьте себе любящего мужа, заботливого отца, добропорядочного гражданина и истинного патриота, — запел я. — С большой буквы Патриота, заметьте… Который уже давно готовил план…
Я взмахнул рукой, подбадривая папу, который, судя по выражению его лица, уже понял, что я задумал. А мне это всё говорить было вовсе не с руки — глупо представлять себе Чудо-Мальчика, который в середине ночи триумфально врывается в кабинет неразумного Министра и объясняет тому, что происходит… Такое только в книгах случается.
— План по окончательному решению проблемы Сами-знаете-кого, — подхватил отец. — Изготовил поддельный свиток, покрыл его пылью веков и показал нашему врагу…
— И что же было в том свитке? — насмешливо спросил Скримджер.
— Там говорилось, что Арка Смерти в Отделе Тайн — это ворота в другой мир, — ответил папа. — Мир, в котором нет волшебников, и в котором Сами-знаете-кого не будут преследовать наши доблестные авроры…
— И что, ваш герой не подумал, что мы перекладываем проблему на плечи ни в чём не повинных тамошних жителей? — рявкнул Скримджер. — И что они совсем никак не смогут защититься от Волдеморта?
— Соберитесь, Скримджер, — надменно произнёс папа. — В конце концов, вы же Министр Магии Великобритании.
— И что это значит? — не понял тот.
— Когда это Британию волновали проблемы туземцев? — хищно оскалился папа.
— Да? — озадаченно спросил Скримджер. — В самом деле? Хм… Я, как Министр Магии Британии, считаю, что в первую очередь я должен думать о благополучии наших граждан!
Папа поощрительно улыбнулся.
— И вы мне теперь скажете, что Волдеморт вот так сразу и поверил в такую выдумку? — поинтересовался Скримджер.
— Что вы, конечно, нет! — покачал головой папа. — Нашему герою пришлось пожертвовать соратником.
— Соратником? — не понял Скримджер.
— Соратником, — повторил папа и горестно покачал головой. — Эх, какой человек ушёл! Какие люди уходят, Скримджер!
— Гвозди бы делать из этих людей! — стукнул кулаком по столу тот.
— Правильно, — одобрил папа. — И мыло. В общем, соратник дал Волдеморту Непреложный Обет, что Арка Смерти — действительно ворота в другой мир!
— Так это правда? — удивился Скримджер. — В смысле, про ворота?
— Нет — соратник умер, — вздохнул папа. — Антонин Долохов, помните такого? Таких людей теряем!
— Его же Волдеморт убил через Чёрную Метку! — округлил глаза Скримджер.
— Ну да, — подтвердил папа. — Антонин… Тоша почувствовал, что ложный Обет убивает его и публично заявил Сами-знаете-кому, что плевать на него хотел, и что хотел бы его послать по-русски, но мать того была настолько страшна, что даже при мысли об упоминании её в таком контексте его начинает тошнить. Пока Сами-знаете-кто пытался прийти в себя от подобной наглости, Тоша успел убежать и спрятаться, и теперь неизвестно, что его достало раньше — Чёрная Метка или проклятье Обета… А Сами-знаете-кто теперь собирается в путь, ещё не зная, что ему уготовано.
Вот же складно излагает! Я аж заслушался!
— Мне это без разницы, что ему уготовано! — крикнул Скримджер. — Если хочет отправиться в Арку смерти — то я буду только рад! Может, вы назовёте уж тогда мне имя вашего так называемого героя?
— Люциус Малфой, — небрежно бросил папа, с благодарностью принимая от секретарши очередной платок, а Скримджер после его слов, выпучив глаза, подавился и закашлялся, разбрызгивая слюни и слёзы по всей комнате.
Я успел спрятаться под мантией, а папа хладнокровно выставил Протего. Секретарша стрелой унеслась наружу и вернулась с большим кувшином. Воду она поставила перед Скримджером, отступила на шаг, широко размахнулась и от души врезала тому между лопаток. Он крякнул, перестал кашлять и сразу же схватился за кувшин, который выдул целиком за какой-то десяток секунд.