— Ты долго здесь лежать будешь? У меня уже попа отмёрзла.
— Не верю, — заявил я.
— А придётся! — вот, обломщица!
— Заодно бы и согрелась!
— Алекс! — с упрёком в голосе сказала она.
— Не называй меня так... У меня, кажется, сотрясение...
Дафна повернулась на бок и приподнялась на локте, при этом щекоча волосами мою щёку. Достав палочку, она начала ей водить вдоль моего лба и что-то нашёптывать. Я почувствовал, что мне сразу стало легче.
— Ну, попробуй теперь! — она привстала и уселась на колени, наблюдая, как я поднимаюсь с пола. Голова больше не кружилась. Встав на ноги, я подал ей руку и притянул к себе. Она отстранилась, положив мне руки на грудь.
— Я буду называть тебя Поттер! — заявила она.
— Странный выбор, — удивился я. Она улыбнулась:
— Не бейся больше головой о стену, пожалуйста! Ты мне живой нужен, — я вздохнул. — И не вздыхай. Кое-в-чём Панси права. Ей нужно самой понять, что ты — её судьба.
— А ты? — спросил я.
— А я, в отличие от неё, не была отдана какому-то неведомому Поттеру, которого она и в глаза не видела, а провела детство со своим женихом.
— Но я же — совершенно другой человек, — попробовал возразить я.
— Это ты только так думаешь. Спроси у мамы. Ты всегда был упрям, как баран, и у тебя всегда было большое сердце, как у льва.
Я не знаю, что такого Дафна сказала, но только сдержаться я не смог, и, убрав её руки в стороны, прижал её к себе. Обняв меня, она положила голову на плечо.
— Знаешь, если кто-то сейчас застукает нас...
— Да, — согласился я. — То-то смеху будет!
Она снова отстранилась:
— Пусти меня уже! Мне пора. Да и тебе тоже.
Она сделала шаг в сторону подземелий Слизерина, и я поймал её руку. Дафна сомкнула пальчики на моих, не желая их отпускать. Я сделал шаг спиной вперёд в сторону лестниц. Наши пальцы расцепились, и она, так же, как я, спиной вперёд стала удаляться.
— Спокойной ночи, Дафна! — сказал я.
— Спокойной ночи, Поттер! — она помахала рукой и скрылась за поворотом.
Трудно было описать, насколько легче мне стало от этой короткой встречи. Я понял, что одна невеста — это, конечно, не так много, как две, но лучше, чем когда невесты вовсе нет. У входа в палаты Гриффиндора я наткнулся на Невилла со своим дурацким горшком. Я почесал лоб, поскольку мне совершенно отшибло память:
— Как, ты говоришь, называется эта водоросль? — спросил я его.
— Мимбулус мимблетония! — гордо заявил юный садовод.
— Пароль принят! — сказала Полная Дама, отворяя дверь.
В гостиной я наткнулся на Дина с Шеймусом, причём, последний при моём появлении отвернулся и стал пристально разглядывать голую стену перед собой. Интересно, что у него там? Может, боевик какой? Сводки ИРА?
— Шеймус, — вкрадчивым голосом спросил я. — У тебя есть бомба?
Он вздрогнул, и его рука потянулась было за пазуху, где, как я знал, у него висел небольшой ключик, стилизованный под крест. Неужто и вправду есть? От волнения он, похоже, забыл, что хотел мне сказать.
— Его мать не хотела отпускать в школу, — поделился переживаниями друга Дин. Я понимающе кивнул:
— Да, тут становится опасно.
— Мама сказала, что в “Пророке”... — подал голос Финниган.
— Я знаю, — мягко успокоил его я. — Это всё — правда.
— Что — правда? — вдруг вспыхнул в негодовании Шеймус. — Что ты лгун, а Дамблдор выжил из ума?
Я вслушался в его слова. Сто процентов правды. Именно так. С настоящего момента я буду всем методично врать про то, что я — Поттер, и делать вид, что Дамблдор — добрый старикан, который любит детей.
— Да, Шеймус, но это — не всё. Я не только лгун. Я ещё врун и обманщик, не забывай про это. Настоятельно рекомендую тебе не верить ни одному слову, что я произнесу. Только так ты сможешь защитить свою жизнь и рассудок.
Финниган облегчённо выдохнул:
— Прости, Гарри, я не должен был так говорить. Если не верить тебе, то — кому?
— Я серьёзно. Мне ты точно верить не должен. Сомневайся в каждом моём слове.
— Ну хватит уже! — надулся он. — Я же попросил прощения. Что мне ещё нужно сделать?
— Ладно, проехали! — рассмеялся я и потрепал его по плечу. — Спать пора.
Он уже забрался в свою постель, когда ему в голову пришла ещё одна мысль, и он не замедлил её озвучить:
— Гарри, а что тогда случилось... Когда Седрик погиб?
Я всплеснул руками и мысленно помолился олимпийским богам, надеясь, что среди них найдётся кто-то достаточно милосердный, чтобы убить меня молнией на месте.
— Понимаешь, Шеймус, — сказал я проникновенно. — Есть такая штука — голод...
— И?
— Ну вот, представь, стою я на финише весь такой с кубком, — я незаметно взмахнул палочкой, прошептав заклинание, которому меня научил Сириус. — И вдруг начинаю чувствовать голод.