— Прости меня, — сказал я куда-то ей в живот. Она потрепала меня по макушке, отпустила и исчезла. Я облегчённо выдохнул. В этот раз она меня простила. Впрочем, моего приподнятого настроения надолго не хватило. Выйдя из укрытия, я сразу наткнулся взглядом на Панси, со счастливым лицом внимающую Хорьку, который, похоже, даже не заметил ни её перемены, ни отсутствия — ничего, кроме своего медоточивого голоса. Собрав волю в кулак, я проскользнул внутрь кружка девчонок, и мы зашли в класс.
Перед походом к Жабридж я втёр в кожу один из надаренных Нарциссой шариков. Кожа вполне ожидаемо онемела, и я удостоился счастья лицезреть всё нарастающее недовольство на медово-пряничной физиономии Инквизитора по мере того, как я со скучающим выражением на лице продолжал царапать себе руку. Когда я вышел, всё повторилось, почти как вчера — со мной поздоровались старшие Малфои, и, пока мы обменивались с мистером своими впечатлениями о погоде, Нарцисса накинула капюшон на голову и зашла в кабинет Амбридж, чтобы угостить её тёплым Круциатусом на ночь. Я раскланялся и пошёл искать угол потемнее, чтобы достать там Маховик Времени — учёбы мне никто не отменял. На следующий вечер всё случилось точно так же, вот только Амбридж попыталась было запереть дверь. Куда там! Её же этой дверью, которую Нарцисса снесла с петель одним ударом, и пришибло. В пятницу она попыталась оказать сопротивление, что было уж совсем смешно, но миссис Малфой сразу отобрала у неё палочку и тут же её сломала. Ха-ха, придётся теперь Амбридж покупать новую!
Я дождался, пока Нарцисса вернётся, и мы снова удалились на приватный разговор.
— Сегодня был последний раз? — спросила она, указывая на кровавые порезы на моей руке.
— Да, — подтвердил я.
— И что дальше?
— Дальше? Буквально на днях я встречусь со своими… единомышленниками и расскажу им про вашу доброту, — я поклонился, чтобы мои слова ни в коем случае не прозвучали, как издёвка. — Я не думаю, что ваши цели в чём-то противоречат нашим, так что, я думаю, мы с вами заключим договор в той форме, что вы предложили.
— Я сильно на это надеюсь! — сказала она с горящими глазами. — Что-нибудь из действий, которые не требуют отлагательства?
— Пока — нет, — ответил я. — В первую очередь, мне нужно учиться, особенно, если мне действительно в итоге предстоит сразиться с Тёмным Лордом.
— Учиться… — задумчиво произнесла она. — Я подумаю, чем смогу тебе помочь!
В субботу мы с Роном пошли полетать на мётлах. Он, бедняга, так гордился, что его взяли в команду! Нет, я сам летать люблю. Можно сказать, до одурения люблю летать, но забывать при этом про уроки? Я твёрдо решил, что учёба важнее. На планшете я нашёл множество разнообразных учебников для маггловской школы и сразу понял, что свободного времени у меня становится всё меньше — как минимум, математику и физику мне совершенно необходимо освоить, а там ещё есть полезные предметы вроде химии и литературы…
Летал Рон из рук вон плохо. Бедный “Нимбус” с выцарапанным на древке членом совсем его не тянул — слишком большой вес. И это — уже в пятнадцать лет! А ещё меня опять покоробило поведение Панси, которая, сидя на трибунах, смеялась над тупыми шутками Малфоя. Честно говоря, иногда мне просто хочется плакать от безысходности ситуации, в которую меня загнала мои глупость и самонадеянность и кое-чья неразборчивость.
— Рон, — начал я издалека, когда мы возвращались с тренировки, — ты, случаем, не знаешь, что такое сила, что такое ускорение и как они связаны? — Рон в ответ только напряжённо засопел. — Вот, к примеру, если ты бросишь камешек или огромный булыжник, который из них дальше и быстрее полетит? — Рон засопел ещё громче. — Правильно думаешь. Дальше полетит маленький и лёгкий, хотя кидаешь ты их с одинаковой силой. Если бы у меня была такая замечательная метла, как твоя, я бы на ней знаешь, как быстро летал бы? — Рон с опаской поглядел на меня и перехватил метлу в дальнюю от меня руку. — Я это тебе к чему говорю?
— М-м? — спросил он.
— Я это к тому, что тебе нужно сбросить вес. Большинство твоих проблем с квиддичем — из-за того, что твоя метла не справляется с твоим весом. Ты думаешь, я — ловец потому, что я такой быстрый и ловкий? — спросил я. Рон изумлённо вскинул брови. — Нет, я такой быстрый и ловкий потому, что лёгкий, — на его лице вдруг появилось мечтательное выражение. Он уже видел себя, гоняющим над полем за снитчем. — Так что, друг мой, пора тебе завязывать с обжираловкой! — и Рон снова погрустнел.