Я быстро представил себе, как я это сделаю, и кивнул.
— Кстати, отсканированные книги ты мне тоже принеси в следующий раз, хорошо?
— А ты не мог бы достать мне ещё пару очков? — спросил я.
— Помимо этих? — показал он мне на те, что принёс взамен отданных ему. — Шпионить собираешься? В следующий раз заготовлю тебе игрушек, а пока можешь пользоваться планшетами и наладонниками. Ты, пожалуйста, не реже двух раз в месяц на связь выходи, хорошо?
— Хорошо. Пока, демон!
— Пока! Дамы, до свидания, приятно было познакомиться! — поклонился он и молча подал руку Сириусу. Тот, попрощавшись, вышел за край септаграммы, и я запустил процесс закрытия портала. Мы снова остались вчетвером. Я проверил, как на мне сидят новые очки, которые оказались точной копией предыдущих, и убрал их в карман.
— Алекс, — сказал Сириус, подходя к письменному столу, на котором лежало несколько листов с прорезями, которые мне странным образом что-то напомнили. — Римус напомнил мне кое-что, что должно нам помочь… — он поднял один из листов, и я сразу узнал его.
— Вингардиум Левиоса!
— Точно, — согласился Сириус и повесил листок в воздухе. Точнее, он его отпустил, а листок остался висеть сам. Теперь мне было отлично видно, что это была не бумага и не пергамент, а, казалось, плетение воздушных нитей, похожее на кусок ткани с узором на ней.
— И что? — спросил я, подходя и недоверчиво ощупывая листок, который сразу обмяк и остался у меня в руке. Как совершенно невесомый кусок трикотажа. Я взял его за верхний край, как ранее его держал Сириус, расправил и отпустил. Листок послушно завис. Сириус поднял со стола какой-то прутик, который с готовностью принял форму его собственной волшебной палочки. Он подошёл к листку и ткнул в него кончиком:
— Вингардиум Левиоса! — произнёс он, и “палочка” послушно заскользила по узору. — Вингардиум Левиоса! — и опять то же самое. Он протянул палочку мне: — Вот, попробуй!
Я взял её в руки, и она тут же приняла форму моей, став и по длине, и по весу совершенно неотличимой. Я ткнул палочкой в узор и сказал:
— Вингардиум Левиоса!
Моя рука сама, без моего участия, начала выписывать заклинание, причём, делала она это совершенно синхронно с произнесением слов. Я попробовал ещё раз и ещё. Рука неизменно сама выводила узор заклинания.
— Попробуй не произносить вслух, — посоветовал Сириус. Я произнёс про себя:
“Вингардиум Левиоса!”
Рука послушно начертила заклинание.
— А теперь убери палочку от Доктринаматикса и повтори ещё раз.
Я послушался. Едва я произнёс заклинание, как рука сама начала было двигаться, но на полпути запал кончился, и мне пришлось завершать движение уже осознанно.
— Ты понял? — спросил Сириус.
— Ну да, — ответил я. — Эта штука заколачивает в мою голову правильное движение…
— Не только в голову, но и в руку, — уточнил он. — Так что, когда ты только думаешь о заклинании, твоя рука уже делает правильно движение.
— Понятно, — кивнул я. — Как в “Стальной Крысе”.
— Как в чём? — не понял он. Я не стал объяснять, что, живя на иждивении у магглов, их литературу тоже читал. И кое-что — даже с большим удовольствием. — И ещё. Правильность движения очень важна, как и синхронизация слов и движения рукой…
— Это-то я понимаю, — перебил я.
— Не понимаешь. Чем отличается тот же Дамблдор от твоего приятеля Невилла?
— Чем? — спросил я.
— Тем, что Дамблдор выполняет движение с исключительной точностью. Поэтому его Бобмардой вполне можно стереть в порошок большую скалу, а Люмосом — сжечь город. Так вот, Доминатрикс в тебя вбивает именно точность и синхронизацию.
— Почему их тогда никто не использует? — удивился я.
— Запрещены Министерством около пятидесяти лет назад. Это — последний уцелевший комплект, остальные были уничтожены Отделом Запретных Знаний. Здесь около ста пятидесяти заклинаний и тридцать Кондуктисов…
— Чего?
— Палочек, которые подстраиваются под тебя…
Девушки тоже заинтересовались новой игрушкой, взяли себе по Доктринаматиксу и Кондуктису и теперь увлечённо отрабатывали заклинания. Очень трогательно было смотреть на Дафну, которая, высунув язычок, с горящими глазами водила палочкой по листку.
— Откуда же ты их взял? — спросил я.
— Ни за что не догадаешься! — криво ухмыльнулся он. — У матушки были запрятаны в тайнике подвала одного из домов. Лунатик сказал, что как-то она в приступе ярости начала бормотать что-то про Доктринаматиксы, а он не поленился и спросил кое-кого из старых волшебников.
— Так она тебе и сказала, — но поверил я.
— Мы с матушкой помирились, — кивнул он. — Я признал, что я был неправ, она согласилась, что тоже временами вела себя несколько… экспрессивно.