_________________________________________________________________________________
7
кабуки (Кабу́ки[1] (яп.歌舞伎, букв. «песня, танец, мастерство», «искусное пение и танцы») — один из видов традиционного театра Японии. Представляет собой синтез пения, музыки, танца и драмы. Исполнители кабуки используют сложный грим и костюмы с большой символической нагрузкой.)
демон Джанкуя (Боец с нечистью считается самым колоритным персонажем японского фольклора. Представляет собой непобедимый призрак, некогда защищавший императора Поднебесной Хуань-Сона. Позаимствован он из китайской мифологии.)
Ханья (Эта маска символизирует демона женского рода, лицо которого искажено ревностью и страстью. Согласно легенде, Ханья когда-то была прекрасной девушкой, влюбленной в одного молодого монаха. Возлюбленный отверг ее, и девушка в порыве безумной страсти превратилась в злобного демона, мстящего всем мужчинам, обижающим представительниц прекрасного пола. - )
мино ((яп. 蓑, «дождевик») — традиционный японскийсоломенныйплащ. Главная функция плаща мино — защита от дождя. Он также использовался как защита от снега, холода или жаркого солнца. Этот плащ был постоянной одеждой японских перевозчиков до начала XX века.)
тайсё (( Сёгун ) - Генерал армии)
лошадиных сандалий (Исторически японскимлошадям делали "ботинки" из рисовой соломы ... Впервые подковы стали актуальны в период Мейдзи, когда япония стала создавать современную сухопутную армию с конницей.)
Тёсен (японский вариант названия Чосон).
8
Избегая столкновения с бешено мчащимися лошадьми, ронин оступился и рухнул с высоты придорожной насыпи в мутную жижу рисового поля, неловко подвернув ногу и выронив из рук дубинку. Понимая, что теряет драгоценные мгновения, пытаясь не обращать внимание на пронзительную боль в лодыжке, мужчина, стиснув зубы, выбрался на дорогу. Оставляя грязные следы в пыли, утрамбованной сотнями ног путешественников, поплёлся к дому.
Добравшись до деревни он с ужасом увидел Хитоши, оживлённо беседовавшего с сёи*, и Дейсьюка, радостно хлопавшего себя ладонями по коленам.
В глазах Арэты промелькнула обречённость. Поняв, что бессмысленно бороться с судьбой, самурай позвал Шизуку помочь привести себя в порядок. Счастью женщины не было предела, пока она тщательнейшим образом счищала деревянным скребком налипшую грязь со спины господина, предаваясь в мечтах она уже предавалась самой пылкой любви с ним. Однако, отскоблившись от глины и ила, буси окатился двумя вёдрами ледяной воды, насухо вытерся старой тканью, переоделся в тщательно сберегаемое рэйфуку* и через некоторое время сам записывался в ряды защитников интересов родины.
-Егучи, - торжественно объявил писарь. - Назначаются под командование тюса* Хига-сама. Арэта-сама, Вам, как сёса, выделяется отряд в десять человек из этой и соседней деревень. Хитоши-сама тоже будет там. Покажите этим дикарям славу самураев!
Вновь обретший официальный статус, хотя и гораздо ниже причитающегося, чётко произнёс положенное:
-Хай ка!
Со стороны всё выглядело вполне подобающе, правила и предписания были соблюдены. А вот в душе воина бушевала буря недовольства самим собой, складывающимися обстоятельствами, неразумной радостью на лице сына, предвкушающего возможность стать героем.
В сердце не было страха смерти, присущего трусу: умереть или нет - дело случая и от воли человека мало зависит. Эту истину он усвоил ещё будучи совсем юнцом. Боялся самурай не успеть выполнить обязательства. Ведь, в этом случае придётся смотреть в глаза неотомщеному господину. Кроме того, сохранялась более ужасная возможность: предатель Кичиро вполне мог погибнуть как герой, а не умереть как преступник! Вот что камнем ложилось на сердце, мешая насладиться воинским счастьем.
-Отец! - из задумчивости выхватил звонкий голос сына, бегущего с другой стороны небольшой площади, используемой в качестве торговой или для собраний.
И вновь в груди взрослого тоскливо заныло при виде лихрадочно задорного блеска юношеских глаз. Старшего вовсе не пугала перспектива гибели младшего на поле боя. Это самая достойная из всех возможных смертей для представителей их сословия! Но: «Мальчишка не должен сгинуть в чужой битве! Его предназначение в другом! Для него уже определено собственное сражение!», - вертелось мантрой в голове.
-Отец, твой отряд уже ждёт, - подбежал подросток.
-При подготовке торопиться нельзя, - назидательно оборвал его командир, привычно грубо. - Идём за мной, - повернул он в сторону дома.