48
Хитоши, сидя у очага с радостной улыбкой наблюдал за лучившейся счастьем Шизукой, отбиравшей побольше вкусных кусочков, чтобы положить в чашку господина.
-Как к тебе относятся в замке? - как бы мимоходом спросил отец, принимая еду из рук служанки.
-Я не могу пожаловаться, - скромно ответил сын.
-Ёкояма-доно не слишком мягок с тобой? - отправляя очередную рыбку в рот, уточнил Арэта.
-Советник требователен, как и подобает сэнсэю, - заверил юноша. - Не беспокойтесь, отец, я не разочарую Вас!
Уголки губ самурая дрогнули и чуть приподнялись вверх:
-Вижу, тебе нравится твой наставник.
-Да, - восторженно воскликнул паренёк и тут же осёкся, виновато посмотрев на родителя.
-Егучи-доно, - послышалось от входа.
Работница юрко подскочила на своём месте и спешно засеменила маленькими шажками, как это делают дамы привилегированных сословий, впустить пришедшего. Войдя в комнату, воин торопливо поприветствовал хозяев:
-Сёса, - обратился он к старшему, подавая аккуратный конверт с посланием. - Вам следует явиться с докладом.
Почтительно приняв письмо, Арэта с подобающей выверенностью жестов и движений достал сложенный ровными частями лист, бегло пробежав глазами по столбикам:
-Я буду в замке в назначенное время.
-Хай, - подтвердил получение ответа гонец и тут же отправился обратно.
Расправившись с праздничным угощением, Хитоши вежливо поблагодарил служанку, поклонился отцу и отправился к своему отряду, помятуя слова отца: «Бездельничающие подчинённые способны на глупости. Старайся всегда находить им задания».
-Приготовь купальню, - распорядился старший хозяин.
-Всё уже готово, - отозвалась служанка, собирая посуду.
Арэта сидел в широкой бочке с наслаждением ощущая, как накопившаяся в дороге грязь смывается с тела. Тихий шорох за спиной предупредил воина о приближении работницы, вооружившейся деревянным скребком и принявшейся усердно тереть широкую спину.
-Шизука, ты славно потрудилась! Дом стал таким просторным! - похвалил господин, так и не повернув головы в её сторону. - Я решил уже, завтра поговорю со старостой, чтобы нашёл тебе подходящего мужа. Будет жаль, если такая старательная женщина проживёт остаток жизни в одиночестве.
Моющее средство замерло на плече. Слуха коснулся тихий, но уверенный голос:
-Я не хочу другого. Моё желание: служить господину до смерти.
-Глупая упрямица! Пойми, я воин! Моя жизнь будет короткой. Лучше выходи за простолюдина, - с затаённой горечью ответил он.
-Мой первый муж и был крестьянином! - запальчиво возразила она. - И где он теперь? Я стала вдовой в двадцать лет! Так какая разница? Я хочу стать Вашей наложницей, доно. Я не прошу многого. Не отталкивайте меня! Прошу! Арэта-доно, позвольте мне стать матерью. Подарите несчастной эту радость. Я стану растить ребёнка ничего не ожидая...
-Неразумная женщина! - воскликнул самурай. - Сама не понимаешь, чего просишь!
-Умоляю, доно, подарите мне возможность узнать, каково это быть матерью, - прошептала служанка, набравшись смелости шагнуть вперёд, вставая так, чтобы можно было видеть его лицо.
Несколько мгновений длился молчаливый диалог взглядов, затем мужская рука потянула за край кимоно, скользнула к оби. Вскоре обнажённая женщина, широко расставив ноги, опустилась на мужские колени, прижалась мягкими полушариями к разгорячённой коже, покрытой старыми рубцами от ран, с замирающим от счастливого трепета сердцем чувствовала сильные пальцы, накрывшие её затылок, лёгкие поцелуи покрывавшие слегка дрожащие веки, прохладные волны, омывающие закачавшиеся в едином ритме тела.
Вернувшийся к вечеру Хитоши с нарастающим изумлением переходящим в тихую радость понимания заметил, что Шизука во время ужина заняла не привычное место слуги напротив, а села по правую руку от хозяина, как полноправный член семьи.
-Господин проявил милость сделав меня своей наложницей, - чуть смущаясь пояснила она в ответ на немой вопрос пасынка.
-Хаха*, примите мои поздравления, - почтительно склонился младший Егучи.
Глядя на посветлевшее и, словно помолодевшее, лицо отца, юноша взмолился про себя всем известным ему богам, чтобы даровали молодожёнам долгую благополучную жизнь: «Чичи было всё это время так нелегко! Пусть теперь насладится заботой в кругу семьи».
Арэта, сидел задумавшись, не отрывая взгляда от засиявшего радостью паренька. Суровому, закалённому трудностями воину до зубовного скрежета было тяжело от осознания, что скоро станет виновником, затушившим это яркое пламя в душах двух дорогих сердцу людей, только что воплотивших в жизнь свою заветную мечту: одна обрела ребёнка, второй-мать. Сознание мужчины разрывалось на части между долгом и родственными чувствами. Сам ужасаясь своему плану, однако, он не собирался отступать от задуманного. Завтра он встретится с другом, ставшим смертельным врагом, чтобы свершить месть, подвести Кечиро-куна к пропасти из которой нет возврата. Внимательный взгляд с затаённой тоской наблюдал, как похорошевшая Шизука с искренней увлечённостью принялась исполнять роль матери, проявляя, по его мнению, излишнюю заботу к уже взрослому самостоятельному юнцу. Но решил не мешать насладиться краткими мгновениями неожиданного взаимного счастья. Печально наблюдал за расцветшим, словно цветок, пригретый солнцем после зимней стужи, Хитоши.