ЛОВЦЫ. РАСПРАВА С ДОНОСЧИКАМИ
Достать «охотника» было очень трудно. Не всякий желавший нанимать располагал сотнями рублей. Еще больше трудностей представлял закон об «охотниках», предвидевший много условий и ограничений при найме. А доставлять определенное количество рекрутов надо было. Тогда кагалы стали создавать специальные шайки из так называемых ловцов, которые разыскивали спрятавшихся в окрестностях городов и местечек. Они устраивали ночные облавы, врывались в дома и силой вырывали из рук родителей мальчиков, предназначенных кагалом в кантонисты. Схваченных запирали в особую катальную тюрьму, где до освидетельствования в воинском присутствии мальчиков содержали попарно скованными для предупреждения побега. Ловцы охраняли молодых пленников.
О ловцах и их жестокости говорили с содроганием, создавали страшные образы, которыми пугали детей. От слова «ловцы» трепетали юноши, это слово повергало в ужас, и все существо обуял смертельный страх. Немало страшных рассказов распространялось об этом биче еврейской жизни и служило неистощимым запасом бесед женщин в длинные зимние вечера. Страх, что вот-вот из твоих объятий вырвут твое дитя, поведут далеко и предадут на мучения и терзания, затмил все другие невзгоды еврейской жизни…
В ловцы брали грубых, жестоких людей и, как правило, большой физической силы. От них нельзя было откупиться, они не знали жалости и были беспощадны. На них не было ни суда, ни расправы. Любые попытки обреченных сопротивляться им всегда кончались победой ловцов и жестоким избиением пойманных.
Ловцы шли на разные уловки и там, где не могли действовать силой, они заманивали своих жертв хитростью.
Вот в центре города едет повозка, запряженная парой резвых лошадей. Два седока, как будто приехавшие издалека, спрашивают у мальчика на улице адрес какого-нибудь всем известного в городе человека. Мальчик охотно берется показать почтенным на вид евреям дом богача. Он садится в повозку, подъезжают к указанному мальчиком дому, но повозка не останавливается; кучер ударяет по лошадям, те мчатся дальше, заезжают в чащу леса, где связанного по рукам и ногам мальчика прячут, чтобы попозже, когда стемнеет, вывезти из города.
Пряником или копейкой выманивали мальчиков из хедера; юношей, корпевших в синагоге над Талмудом, — обещанием устроить учителем в доме богатого деревенского еврея-арендатора.
Впрочем, для наивных, голодных и одиноких ешиботников не надо было больших ухищрений, чтобы вскружить им голову обещанием лучшей жизни, выманить их и увезти связанных.
Ловцы выслеживали также дома редких христиан, которые прятали у себя мальчиков знакомых им евреев, с которыми они вели торговые дела. Под разными предлогами ловцы являлись в такие дома, выдавая себя за посланцев родителей скрывающегося мальчика для передачи ему известия от своих. Знание домашних дел, уклада жизни и других семейных обстоятельств намеченной жертвы, снимало с ловцов подозрение. Доверчивые хозяева и мальчик попадались на удочку; он уходил с ними выполнять мнимое поручение родителей, а там дальше стояли наготове запряженные лошади, которые вихрем увозили жертву в катальную тюрьму или прямо в воинское присутствие, если это случалось во время «приема». Особенно свирепствовали ловцы после обнародования указа о пойманниках. Наемные хищники рыскали по большим дорогам, захватывали попадавшихся им евреев, не обращая внимания на возраст и состояние, на детей и взрослых, холостых и семейных и увозили в города, где пойманных продавали за деньги тем семействам, которые должны были поставлять рекрутов.
Вот что рассказывает очевидец, наблюдавший за «работой» ловцов.
Раз я был случайным свидетелем такого происшествия. В Вильне, на самом бойком месте, на углу Немецкой и Трокской улиц, молодой здоровенный еврей возбужденно спорил с солдатиком. Оказалось, что еврей только что убежал из казармы, где содержались пойманные, предназначенные в рекруты, а солдат, карауливший их, заметив беглеца, побежал за ним, настиг и, страшно волнуясь, умолял его вернуться в казарму. Еврей, бледный как смерть, только скрежетал зубами, с ненавистью смотрел на солдатика и уже намерен был ринуться вперед, когда подоспел другой солдат, который загородил ему дорогу. Но и вдвоем они не могли овладеть силачом. Между тем образовалась толпа, которая с любопытством наблюдала, чем это кончится. Убедившись, что ему не улизнуть теперь, беглец ухватился за дверь находившегося вблизи магазина, от которой солдаты напрасно пытались его оторвать. Но тут, точно из-под земли, откуда-то выросли два здоровенных ловца; увидев их беглец затрясся как лист. Не желая среди бела дня, на виду у всей толпы, прибегнуть к силе, один из ловцов остался на месте, как бы в помощь солдатам, а другой побежал в казарму, откуда вскоре появились еще двое солдат. Всем шестерым, разумеется, удалось оторвать беглеца от двери и направить его в казарму. А так как несчастный в отчаянии все еще сопротивлялся, то ловцы, толкая вперед, награждали его тумаками.