— Я все слышал, — сказал я со смешком.
Она пожала плечами, ничуть не смутившись. Мама считала своим долгом упоминать о браке и детях каждый раз, когда мы виделись. Чем старше я становился, тем чаще она вставляла в разговор что-то о моем статусе холостяка.
Меня это не раздражало, я знал, что она любила меня и беспокоилась о том, что я останусь один.
То же самое я чувствовал и по отношению к ней.
— Знаешь, мне было бы не столь одиноко, если бы ты переехала ко мне, — попытался я снова.
Мама пристально посмотрела на меня и заявила:
— Достань красное платье. Если сын сопровождает меня на ужин в честь моего дня рождения, думаю, я приложу усилия.
Я отвернулся, прежде чем она смогла увидеть мою ухмылку, и подошел к шкафу за ее любимым платьем. Затем достал нарядные черные туфли на плоской подошве, накидку и колготки и разложил все на кровати.
— Вот, я выйду и оставлю тебя переодеться.
Я закрыл за собой дверь в мамину комнату и посмотрел в конец коридора. Роберт, мужчина, которого мама всегда обвиняла в жульничестве в картах, и который, как я думал, был в нее влюблен, стоял в конце коридора. Он был дозорным Дрю.
Я пришел пораньше, чтобы посмотреть, как идет подготовка, и уже мог сказать, что в планировании маминой вечеринки Дрю превзошла саму себя.
Комната отдыха была отделана в красно-черных тонах. В углу стояли столы для рулетки, игры в кости, блэкджека и покера, а также для игры в кено. А еще огромный многоярусный праздничный торт, тоже красно-черный, с карточными мастями, окруженными большими буквами с надписью: «С восемьдесят пятым днем рождения, Дотти».
Я поднял руки, показывая, что мы будем готовы через десять минут, и Роберт поспешил к Дрю.
Он очень серьезно относился к своим обязанностям дозорного.
Десять минут спустя мама была готова, и мы, рука об руку, шли по коридорам.
— Куда ты идешь? Кафетерий в конце коридора, ты же знаешь, — сказала ма, когда я повернул к комнате отдыха.
— Я только хотел поздороваться с Робертом, он сказал, что будет в комнате отдыха, — соврал я.
Ма закатила глаза.
— Сегодня день рождения у Роберта или у меня? Я проголодалась.
— Это займет всего минуту, — заверил я, затем толкнул дверь и провел ее внутрь.
— О, Боже… Что все это значит? — тихо спросила ма, крепче сжав мою руку, когда увидела комнату.
Там были все, ожидая возможности крикнуть «с днем рождения», и я заметил, как глаза мамы увлажнились, когда она осмотрела комнату отдыха, превратившуюся в казино.
Я выудил из кармана носовой платок и протянул ей.
— С днем рождения, ма, — прошептал я, целуя ее в щеку.
— О, Микки, это уже слишком.
Я посмотрел в ее прекрасное лицо и ответил:
— Для тебя никогда не бывает слишком.
Она похлопала меня по руке и слабо улыбнулась, затем повернулась к комнате и крикнула:
— Готовьтесь проиграть! Микки, отведи меня к столу для блэкджека… и принеси вкусной еды, аромат которой я чувствую.
— Да, мэм, — ответил я, а затем наградил Дрю благодарной улыбкой.
Как только счастливая мама устроилась за столом, я подошел к очереди в буфет, где стояла Дрю.
— Все просто чудесно, спасибо, — сказал я, беря тарелку для мамы.
— Она выглядела удивленной и очень счастливой. Мик, ты такой молодец, — мило ответила Дрю, и я воспользовался секундой, чтобы хорошенько ее разглядеть.
Она была одета в деловой брючный костюм, но блузка в цветочек и распущенные локоны смягчали внешний вид, придавая стильный, но в то же время очаровательный образ. И у меня возникло внезапное желание прикоснуться к ней.
Я прочистил горло и вернулся к маминому ужину.
— Она заслуживает особенного дня. Папа всегда придавал большое значение ее дню рождения, и с тех пор, как его не стало, мне улыбалась удача, если она хотя бы позволяла сделать ей подарок и поздравить с днем рождения. Она просто не хотела праздновать без него, понимаешь. Но я не мог допустить, чтобы ее восемьдесят пятый юбилей прошел также, и, увидев сегодня ее лицо, я приложу все силы, чтобы с этого момента каждый ее день рождения стал самым важным днем. Папа хотел бы этого.
Я почувствовал прикосновение руки Дрю к своей руке, и когда взглянул ей в лицо, увидел желание. То же самое желание, которое я испытывал всякий раз, находясь рядом с ней.
— Лучше мне отнести маме ужин, не хочу, чтобы она голодала на собственной вечеринке, — говорю я, внезапно почувствовав себя трусливой задницей.
Дрю снисходительно улыбнулась, не купившись на мое оправдание.
— Хорошо, но, Мик, мы поговорим… сегодня вечером.